Каплан александр абрамович адвокат

Каплан Александр Абрамович

Основные данные:

При добавлении отзыва на страницу Каплан Александр Абрамович, постарайтесь быть объективными. Любой комментарий проходит проверку модераторов, это занимает время. Ваши слова должны быть ПОДКРЕПЛЕНЫ ДОКУМЕНТАЛЬНО(чеки, решения суда и пр.)! Оставляйте контакты, иначе ваш отзыв рискует быть удаленным!

Вся доступная информация об адвокате Каплан Александр Абрамович. Информация взята с открытого источника: сайта Минюста РФ и предоставляется посетителям на безвозмездной основе. Если вы Каплан Александр Абрамович и хотели бы дополнить, изменить или удалить информацию о себе, напишите нам письмо.
Данная страница не является официальной страницей адвоката. Данный адвокат не является сотрудником сайта ТопЮрист.РУ и не оказывает здесь консультаций. Если вы хотите решить свою проблему, то воспользуйтесь бесплатной юридической консультацией от наших партнеров.

МОСКОВСКАЯ КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ «ПРОВОТОРСКИЙ, КАПЛАН И ПАРТНЕРЫ»

Организация не предоставила данные.

Связанные компании по руководителю
(аффилированность ? )

Описание деятельности компании:

Учредители предприятия

Дополнительные ОКВЭД

Реквизиты для договора

Контактная информация

Цель обработки персональных данных:

QR-код карточки компании

Вы можете скопировать QR-код и использовать:
• при составлении любого договора в разделе “Реквизиты”, для быстрого получения актуальной информации о компании (Вашей или Вашего Контрагента);
• на визитках, презентациях или рекламных буклетах (для быстрого получения информации о Вашей компании);
• в любых других случаях, где нужно предоставить актуальную официальную информацию о Вашей компании.

По другим вопросам Вы можете связаться
с администрацией портала
ЗАЧЕСТНЫЙБИЗНЕС.РФ
из Личного кабинета

Каплан Александр Абрамович (ИНН 771905242548)

информация актуальна на 18.12.2018 на странице физического лица
с учетом всех используемых
источников данных.»>

Сведения об организациях и ИП, в которых участвует Каплан А. А.

Каплан Александр Абрамович — учредитель 2 организаций.

Информация по организациям, в которых Каплан Александр Абрамович является/являлся учредителем и/или директором, приведена с учетом ИНН физического лица.

Московская Коллегия Адвокатов «Провоторский, Каплан и Партнеры»

Московская Коллегия Адвокатов «Провоторский, Каплан и Партнеры» зарегистрирована по адресу г.Москва, Панкратьевский пер., д.2, 107045. Председатель организации МОСКОВСКАЯ КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ «ПРОВОТОРСКИЙ, КАПЛАН И ПАРТНЕРЫ» Провоторский Геннадий Михайлович. Основным видом деятельности компании является Деятельность в области права.

МОСКОВСКАЯ КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ «ПРОВОТОРСКИЙ, КАПЛАН И ПАРТНЕРЫ» присвоен ИНН 7708235933, КПП 770801001, ОГРН 1067799029946, ОКПО 98323226

На рынке более 12 лет

СБИС — это сеть деловых коммуникаций. В СБИС реализован сервис Все о компаниях и владельцах. Он позволяет за пару секунд получить полную информацию о любой компании.
Сервис является информационным, предоставляемая информация не является юридически значимой.

МОСКОВСКАЯ КОЛЛЕГИЯ АДВОКАТОВ «ПРОВОТОРСКИЙ, КАПЛАН И ПАРТНЕРЫ»

17 ноября 2006 юр.лицу присвоен ОГРН 1067799029946

Регистратор — Инспекция Федеральной налоговой службы № 14 по г.Москве

Адрес регистратора — 125284,Москва г,2-й Боткинский проезд,8,1, ; ,125057,Москва г,Чапаевский пер.,8

17 ноября 2006 юр.лицо поставлено на учет в налоговом органе, присвоен ИНН 7708235933

Налоговый орган — Инспекция Федеральной налоговой службы № 8 по г. Москве

Юр.лицо зарегистрировано 19 ноября 2016 под номером 087106026145

Территориальный орган — УПФР № 6 (Красносельский)

Юр.лицо зарегистрировано 4 октября 2018 под номером 773002370777251

Каплан александр абрамович адвокат

Поначалу кавалерийские премудрости нелегко давались Александру:

«Эх вы, господин Виленкин, два факультета окончили, а одного поворота сделать не можете», говорил презрительно с упреком и чувством превосходства офицер учебной команды Рогочий «запотевшему, в очках, вольноопределяющемуся» — вспоминали офицеры полка. Но вскоре недоучившийся студент приобрел лихой вид, гусарскую выправку и стал твердо держаться в седле.

По окончании срока службы вольноопределяющиеся могли держать экзамен на офицерское звание прапорщика запаса. Виленкин был лишен этого права, поскольку в царской армии евреи не могли быть офицерами, но, судя по всему, его это не особенно расстраивало. Возвратившись из армии, он продолжил обучение в университете, стал принимать активное участие в политической жизни. Еще во время революционных событий 1905–1906 гг. Александр вступил в студенческую организацию партии кадетов [ 14 ] , был избран председателем Совета старост Петербургского университета, «считался одним из лучших студенческих ораторов, и не только в университете, но и на городских митингах. », выступал на заседаниях ЦК кадетской партии и митингах по выборам в 1-ю и 2-ю Государственную Думу. Студент университета И. В. Егоров вспоминал, как Николай Крыленко — будущий большевистский главковерх и нарком юстиции и кадет Виленкин участвовали в 1906 году в одном из студенческих диспутов, где Крыленко «разоблачал буржуазную ограниченность кадетской программы», а его оппонент «пытался воздействовать не на разум слушателей, а на их чувства, чему немало способствовали его красивый голос и меткое остроумие» [15] . Тогда встреча закончилась совместным дружеским чаепитием, вряд ли участники диспута могли предположить, что через год Виленкин станет защитником Н.Крыленко на судебном процессе, а еще через 11 лет бывший обвиняемый превратится в обвинителя своего бывшего защитника.

После окончания университета (1906) А. Виленкин обосновался в Москве, стал широко известен, как бескорыстный, отличный адвокат и блестящий оратор. С начала 1907 года по рекомендации П. Н. Милюкова он стал помощником члена ЦК кадетской партии, известного московского юриста Н. В. Тесленко. Поначалу молодой, изящный адвокат не понравился московскому юристу, слишком «петербургским» он ему показался. Но вскоре Тесленко убедился, что под фатоватой внешностью Виленкина, бывшего «центром веселых нарядных женщин, молодых людей» скрываются «выдающиеся способности, блестящее образование (он знал в совершенстве несколько языков), а главное, твердые и самостоятельно выработанные убеждения и доброе и отзывчивое сердце» /10/.

Вероятно, по протекции старшего брата Григория, который служил в посольстве России в Лондоне, Александр устроился юридическим советником в английское консульство в Москве. Генеральный консул Британии Брюс Локкарт вспоминал [ 16 ] , что Виленкин имел в Москве славу первого модника – всегда был элегантно, «с иголочки» одет. В начале 1914 года ему пришлось защищать в суде двух добропорядочных британских подданных, обвиненных в краже платков, носков и портсигара в московском магазине. Немалую роль в успехе защиты сыграла одежда, в которой Локкарт и Виленкин явились в переполненный суд: визитки, полосатые брюки, высокие цилиндры и монокли вызвали настоящий фурор у изумленной московский публики. Александру Абрамовичу удалось блестяще доказать в суде, что в Англии считается обычным, когда «порядочные люди заходят в магазин, выбирают товары, кладут в карман выбранное и лишь после этого производят расчет», и незадачливые британцы были освобождены.

Это было одно из мелких, проходных дел молодого адвоката. Имя себе он сделал на политических процессах, защищая противников царского режима – социалистов, эсеров и анархистов. На громком процессе 1907 года, над так называемой военной организацией социалистов, трое из главных обвиняемых, в числе которых был Николай Крыленко, благодаря Виленкину, были полностью оправданы.

» Виленкин – московский адводкат, юристконсульт английского консульства в Москве. Блестящая манера, искренность в речах. Во время речей – в полоборота вперед выдвинутое левое плечо и протянутая в пространство левая рука, эффектный, с моноклем в глазу, тонный, тонкий, — и всегда-всегда остроумный.

В Москве за Александром Абрамовичем закрепилась репутация лучшего застольного, банкетного оратора. Разносторонний, хорошо образованный, европеец по всему складу жизни, владевший всеми основными языками, тонкий ценитель балета, Александр Абрамович ведет в тоже время большую политическую деятельность. В рядах своей партии, в рядах партии ка-де. И репутация прямоты и честности, искренности и неподкупности следом шла за ростом политической роли Александра Абрамовича» — таким запомнил Виленкина один из современников /35/.

Делая блестящую карьеру в гражданской жизни, Александр Абрамович никогда не забывал родной Сумской гусарский полк, приезжал в офицерское «собрание», «встретив в театре или ресторане своего офицера подходил к нему, как к своему однополчанину». Поэтому, когда после начала войны (июль 1914), Виленкин, повинуясь зову сердца, решил записаться добровольцем, у него не возникло сомнений в каком полку воевать. Объявление войны застало его в Лондоне, но преодолев немало трудностей он уже 20 августа догнал гусарский полк в Восточной Пруссии и поступил на службу рядовым.

Александр Виленкин участвовал в боях, командовал головным разъездом, безропотно переносил все тяготы войны, несколько раз был ранен, за отвагу и находчивость был награжден полным Георгиевским бантом – знаком отличия солдатского военного ордена всех четырех степеней. Офицер полка В. Литтауэр говорил о нем: «Виленкин отличался невероятной храбростью и среди солдат имел наибольшее количество наград. У него их было семь из возможных восьми. Он несколько раз зарабатывал восьмую награду, но объяснял, что не хочет ее получать из–за своего привилегированного положения в полку. А вот еще пример необычайной силы воли Виленкина. Его ранили, и, пока санитар, усадив его на поваленное дерево, делал перевязку, Виленкин писал стихи об обстоятельствах ранения».

Хотя еврейское происхождение не давало Виленкину права получить офицерский чин, это не смущало ни его, ни офицеров, которые вскоре стали относиться к нему, как к равному. Александр был назначен связным при командире полка, столовался вместе с офицерами в «собрании». Он был любимцем полка не только благодаря мужеству и отваге, но и благодаря жизнелюбию и поэтическому таланту: сочинял стихи на злобу дня, некоторые из которых исполнялись на мотив известных песен. Одно из таких стихотворений, характеризующее движение полка в Восточной Пруссии пелось на мотив польки «Два шага направо, два шага налево, шаг вперед и шаг назад»:

В гневе беспощадном

Приказал отбой играть.

Продолжают все стрелять.

Однажды, Виленкин написал целую поэму из фронтовой жизни сумских гусар, на основе которой, во время одной из стоянок в тылу, была с успехом разыграна музыкальная пьеса. На полковом празднике 26 ноября 1917 года, как выяснилось потом – последнем в истории полка, Александр Абрамович прочитал гусарам специально сочиненное к памятному дню стихотворение.

Когда в Москве на празник наш

Семья сбиралась полковая,

Ломился стол от пенных чаш,

Гремел хор полный не смолкая.

Здесь все не так, взглянув кругом,

С тем согласится, верно, всякий:

Собранье наше – скромный дом,

А доломаны цвета хаки.

Хоть тот же бодрый вид у всех,

Что и в Хамовниках бывало,

Гремит немолчно прежний смех,

Но многих доблестных не стало.

Три тоста выпить я б желал:

За тех, кто смертию гусара

За Русь с врагом сражаясь, пал,

Сперва осушится пусть чара.

Живым – вторая, через год, иль два,

Иль боле, как придется,

Все, уцелевшие среди невзгод,

В Москву на праздник пусть сберутся.

А третий тост до дна всем пить

За то, чтоб нам, избывши беду,

Врага к ногам Руси склонить,

В Сумской штандарт вплетая нить

Омытой кровию победы [ 17 ] .

«Виленкин на лучшем счету в полку и в дивизии. Виленкин – вольноопределяющийся, о котором с восторгом говорят генералы – Абрам Драгомиров, Гурко, Данилов-Черный, Клембовский. Но Виленкин — только вольноопределяющийся, ибо Виленкин. еврей.

Честный, прямой, не скрывающий своего национального лица, гордый, с высоко развитым чувством национального достоинства» — говорилось в статье о Виленкине /35/.

Много сделал Александр Абрамович для своего полка в тяжелый период развала русской армии после прихода к власти Временного правительства. Февральская революция отменила ограничения по вероисповеданию и национальному признаку и Виленкина произвели в прапорщики. Возглавив полковой комитет, он, пользуясь уважением и у солдат и у офицеров, старался сглаживать возникавшие между ними трения, силой своего убеждения удерживал солдат от дезертирства, помогал офицерам разбираться в вопросах политики и партий, о которых у них были весьма смутные представления.

Приходилось Виленкину выручать офицеров и из щекотливых ситуаций. В марте 1917 года, после отречения царя, в полку начались волнения, командир покинул полк и он, практически, вышел из повиновения, оказавшись во власти комитетов. С большим трудом новому командиру полка удалось с помощью Виленкина уговорить гусар двинуться из тыла на фронт, чтобы заменить, уставшие от окопной жизни соединения. Но перед отправкой командир увидел, что его лошадь от хвоста до гривы была увешана красными лентами. «Сесть и ехать в таком позорном виде я не мог, не сесть – вся моя работа пропадет и полк за мной не пойдет. Успел лишь шепнуть председателю комитета Виленкину: «Александр Абрамович, выручай». Находчивый Виленкин громко обратился к вестовому так, чтобы было слышно ближайшим гусарам: «Ты что это эмблему свободы на лошадь нацепил? Завтра ты так и свинью разукрасишь?» Сконфуженный вестовой быстро снял ленты и опасный момент миновал» [ 18 ] .

Вскоре вместо солдатского Георгиевского банта Виленкину вручили офицерский орден Святого Георгия 4-й степени (кроме него в Сумском полку этой высокой награды был удостоен всего лишь один офицер), а перед самым Октябрьским переворотом, перескочив через несколько званий, дали чин штабс–ротмистра. Александра Абрамовича избрали в комитет 5-й армии Северного фронта, чему способствовали его юридическая эрудиция и ораторские способности. «Говорил он блестяще – ярко, остроумно, смело, – и его манеры, видимо, импонировали солдатам. был человеком негнущимся, не умеющим льстить толпе» [ 19 ] , – писал о Виленкине участник событий 1917 года экономист В. С. Войтинский.

На 1-м Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, проходившем в Петрограде 3–4 июня 1917 года, Виленкин был избран членом ВЦИК Советов от объединённых фракций трудовиков и народных социалистов, поскольку кадеты к участию в съезде допущены не были. «Автор N» (Гуверовский архив), встретивший Александра Абрамовича на съезде, едва его узнал: «от прежнего фатоватого блестящего адвоката не осталось и следа. Передо мной стоял много переживший, передумавший, горячий патриот, бросивший спокойную, обеспеченную жизнь, чтобы идти умирать за родину». О перемене в облике и устремлениях Виленкина говорит и Н. В. Тесленко, два раза встречавшийся со своим бывшим помощником во время войны, когда тот находился на излечении в Москве после ранений. «Он сохранил ту же блестящую внешность, но видно было, что Виленкина теперь не интересовала ни адвокатура, ни политика, ни общественная или светская жизнь. Одна мысль владела владела всем его существом – это мысль об исходе войны, о торжестве русского дела и о полной победе, в которой для него не было никаких сомнений».

После этого Виленкин был еще два раза ранен, имел право эвакуироваться в тыл, но и сышать об этом не хотел. Его лишь заботило, хватит ли у него здоровья продолжать боевую жизнь, — вспоминал Тесленко.

А.А.Виленкин был сторонником сохранения армейской дисциплины и продолжения войны с немцами. В июле 1917 г. он провел в армейском комитете решение об организации Сводного отряда, который был отправлен в распоряжение Временного Правительства и центральных органов революционной демократии для наведения порядка в столице. На заседании ВЦИК (4 июля) Александр Абрамович «резко нападал на идеологию и течение большевизма, считая его „оплотом темных сил“, мешающим солдатам в окопах выполнять свой долг» [20] .

«Виленкин – неутомимый организатор. Товарищ председателя комитета 5 армии, а затем и его председатель. Строгий, дисциплинированный. Вся энергия – на сплоченность в армии на поддержание боевой мощи, на борьбу с врагом. Эти же мысли Александр Абрамович проводил в Петрограде, в центральном комитете, во временном правительстве во время докладов, и в Москве. Его волнующая, трогательная речь в Москве в генерал-губернаторском Доме, была потом напечатана в десятках тысячах экземпляров и расклеена по всем улицам и площадям Москвы» — вспоминал современник/35/.

После октябрьского переворота Виленкин выехал с фронта в Москву, где возобновил работу в британском консульстве. Он продолжал встречаться с офицерами Сумского полка, на его квартире было устроено торжественное прощание с полковым штандартом.

«В назначенный день на квартире Виленкина, где проездом остановился командир полка, собрались офицеры проститься со своим штандартом. Бережно уложили его в простой деревянный ящик, и каждый по очереди вбивал в крышку гвоздь. Этот тяжелый и печальный обряд происходил в полном молчании, нарушавшимся лишь ударами молотка. Виленкин не выдержал, сквозь глухие рыдания произнес: «Не могу слышать ударов молотка. Славу полка в гроб забивают», и, закрыв лицо руками, вышел из комнаты» [ 21 ] — вспоминали офицеры полка.

Пытась придать стихийно возникшему в солдатской среде еврейскому национальному движению организованные формы, он ездил в Москву и Петроград для установления контактов с местными солдатами и юнкерами из евреев, создал Московскую организацию евреев–воинов. В январе 1918 года, проходившая в Киеве Всероссийская конференция Союзов евреев–воинов была разогнана, председатель Союза И.Гоголь был убит и на его место был избран А.А. Виленкин.

Александр Абрамович тяжело переживал развал армии, не питал иллюзий в отношении большевиков и в начале 1918 года стал активным членом «Союза Защиты Родины и Свободы» под руководством Бориса Савинкова [ 22 ] , целью которого было свержение большевистского правительства, установление твердой национальной власти, воссоздание армии без комитетов и комиссаров и продолжение войны с Германией. Александр Абрамович был членом штаба СЗРиС, возглавлял кавалерийский центр Союза. Имеются сведения, что через него британское правительство осуществляло финансирование организации. Понимая, что в случае победы антибольшевистских сил может начаться погромная агитация, вызванная участием в революции многих евреев, он деятельно участвовал в создании боевой группы еврейской самообороны при Союзе. «Все эти Троцкие, Зиновьевы, Каменевы до добра не доведут, – придется отвечать за их подвиги!» – говорил Виленкин.

В конце мая 1918 года по доносу сестры милосердия — подруги члена Союза юнкера Иванова, чекисты нагрянули на конспиративную квартиру СЗРиС в Малом Левшинском переулке, в Москве. Было арестовано тринадцать человек, в квартире нашли документы Союза, бомбы, нитроглицерин и револьверы. После допросов арестованные «стали понемногу сознаваться», что вызвало новую волну арестов. Союз был разгромлен, хотя его главным руководителям, включая Б. Савинкова, удалось скрыться.

По данным «Красной книги ВЧК» один из руководителей московского отделения Союза согласился выдать всю организацию при условии дарования ему жизни. На допросе он показал: «Из адресов я знаю Виленкина, присяжного поверенного: Скатертный пер., д. 5/а, кв. 1. С ним связь поддерживал Парфенов. Виленкин – заведующий кавалерийскими частями» [ 23 ] . На причастность Виленкина к работе Союза указал также другой задержанный офицер и Александр Абрамович был арестован и помещен в тюрьму ВЧК на Лубянке. Позже он был переведен сначала в Бутырскую, затем в Таганскую тюрьму, где находились другие офицеры, арестованные по делу СЗРиС. По сведениям Р. Б. Гуля [ 24 ] Виленкин был кем–то предупрежден о грозившем ему аресте, но задержался на квартире, уничтожая документы, которые могли скомпрометировать его товарищей. Этим он многих спас, но сам скрыться не успел и был схвачен чекистами.

Начиная с первого допроса (1 июня 1918), Виленкин полностью отрицал свое участие в деятельности Союза, не выдал ни одного из своих товарищей. Но после показаний корнета Покровского (29 июня 1918), который сообщил, что знал Виленкина как члена Союза, несколько раз получал от него жалованье в размере 200 рублей и должен был получить от него инструкции в момент активного выступления, – вероятность положительного исхода дела становилась маловероятной.

Чекисты организовали очную ставку с Покровским, но, благодаря блестящим ораторским способностям и юридическим знаниям, Виленкину удалось запутать следствие, доказав, что Покровский не «знал», а лишь «предполагал», что он является членом Союза. А свои связи в офицерских кругах он объяснял желанием быть в курсе возможных приготовлений к еврейским погромам.

Нужно сказать, что показания Виленкина, даже в той неполной форме, как они приводятся в «Красной книге ВЧК», выгодно отличаются от показаний других, привлеченных по делу лиц. Александр не только не сообщил ни одного имени или факта, но и не боялся высказать свои политические пристрастия. Он говорил на доросах, что «спасение и родины и революции заключается не в работе отдельной организации или партии, а в единении всех демократических живых сил страны», открыто проповедовал «необходимость воссоздания армии для спасения России от немцев».

В июне 1918 года дело Виленкина было передано в Верховный трибунал, который не нашел в его действиях состава преступления и вернул дело на Лубянку. Современники вспоминали, что за Виленкина «хлопотала вся Москва», от родственников до некоторых большевиков, которых он когда–то защищал: Н.Крыленко, В.Бонч-Бруевича. Однако это делу не помогло – Александр Абрамович остался в Таганской тюрьме. Благодаря прежним заслугам перед большевиками, он пользовался в заключении некоторой свободой, мог перемещаться из камеры в камеру, всегда был в курсе тюремных событий и стал признанным лидером арестованных офицеров.

В 1917 году племянница Виленкина Тамара вместе со своей мамой отправилась из Петербурга в Крым, а оттуда в Москву, где поселились в доме родственников на улице Поварской. Часто бывавший в этом доме дядя Саша был для 14–летней племянницы не только любимым родственником, но и старшим другом. Весной 1918 года, когда Виленкин срочно нуждался в посыльных, он несколько раз просил Тамару и ее двоюродных братьев оказать помощь в передаче экстренных сообщений, честно предупреждая их об опасности поручения. В знак благодарности за помощь он наградил отважную девочку лентой от своего георгиевского креста, которую она всю жизнь хранила, как память о своем кумире.

Родственники знали, что Александр участвует в деятельности секретной организации, борящейся с большевиками, и сильно беспокоились за его жизнь. Им также было известно, что несколько лет тому назад известный петербургский предсказатель Моргенштерн предрек, что Виленкин умрет насильственной смертью через два месяца после своего 35–летия, – в сентябре 1918 года. Никто из них не хотел верить, что предсказание может оказаться пророческим.

После ареста Александра ежедневно кто–нибудь из родственников отправлялся с Поварской в Таганскую тюрьму с продуктовой передачей и отдавал ее охраннику. «По тому, как он принимает или отвергает посылку, можно было догадываться, что арестованный все еще в этой тюрьме или переведен куда–то или даже расстрелян», – вспоминала Тамара. Сидевший вместе с Виленкиным в тюрьме «автор N» писал, что благодаря этим передачам «мы были в изобилии снабжены и продовольствием и папиросами, – словом всем, что скоро стало роскошью, недоступной даже на воле».

Два раза Тамара была на свиданиях с дядей в тюрьме, угнетающе подействовавшей на неё видом «длинной, низкой, желтовато–серой комнаты, где посеревшие заключенные стояли в ряд напротив маленьких окошек вдоль одного барьера, а их гости вдоль другого». Стараясь подбодрить впавшую в уныние племянницу, дядя Саша прислал ей почтовую карточку «с любовью от твоего „осужденного“ дяди» и неизвестно каким образом сделанную фотографию, на которой он запечатлен сидя на табурете, читающим газету «Daily Mirror», в опрятной, ладно скроенной гимнастерке. Вполне идиллическая картина, достойная добропорядочного джентльмена, за исключением того, что снимок сделан сквозь тяжелую решетку тюремной камеры, за которой видны и другие заключенные [25] . В письме дядя Саша со свойственной ему иронией приносил племяннице извинения за то, что не может присутствовать на ее дне рождения: «…я не могу покинуть мою нынешнюю обитель, потому что здешние люди уверили, что не могут обойтись без меня даже несколько часов. Что ж, популярность имеет свои недостатки, и я должен оставаться с «моими людьми» 24 часа в сутки уже 5 недель и бог знает сколько еще» [ 26 ] .

Допросы Виленкина продолжались, но следствие не могло добиться от него признательных показаний. 4 июля 1918 года Александру Абрамовичу сообщили, что ночью он будет расстрелян. У него еще оставалось время, чтобы написать прощальное письмо любимым сестрам:

А.А. Виленкин в камере Таганской тюрьмы. 1918.
Фотография из книги Тамары Талбот-Райс.

прис. пов. Алекс. Абр. Виленкину.

Швейцару передать кому-либо из сестер Виленкина.

Итак, по-видимому, все кончено и через несколько часов я отправлюсь туда, где нет ни родных ни знакомых, ни даже Чрезвычайной комиссии. Делать нечего, и хотя глупо и обидно, но умирать приходится, даже с вами не простившись. Сами понимаете, что на душе не весело – но дух тверд и последние часы не слишком тягостны и Вы не мучайтесь свыше меры, воображая мои последние минуты. До смерти, теперь столь близкой, буду помнить Ваши самоотверженные хлопоты. Суждено было мне доставить их Вам в самые для Вас тяжелые минуты и затем уйти, так, как я мог с большим успехом сделать это в первые дни моего ареста. Но, довольно об этом. Знайте, что большим утешением мне служит та любовь и заботы, которой я был все время окружен. Вас всех, Сол. Гр. с Алекс. Алексеевной я буду вспоминать до той минуты когда я перестану чтобы то ни было соображать и Вас прошу хранить память обо мне как о человеке, который любил всех вас и любил Родину гибнувшей, в волнах напрасно льющейся крови. Подготовьте Папашу печальному известию – м.б. оно не будет напечатано – тем лучше.

Мал[нрзб] прошу передать мое предсмертное прости Е.Я. и просить забыть меня – если может. Братьям, Гине, всем ребятам шлю горячие поцелуи. Жака, Генриха, Бориса и Митю мысленно обнимаю. Также и Илью. Прощайте умереть сумею. Последний экспромт на прощанье.

«От пуль не прятался в кустах,

Не смерть, а трусость презирая –

Жизнь прожил с шуткой на губах

Приводится по машинописной копии письма Виленкина, обнаруженной автором статьи К.И. Финкельштейном в Бахметевском архиве, в фонде П.Н. Милюкова.

Это письмо дошло до родственников только через несколько дней, в течение которых они продолжали исправно носить передачи в тюрьму. Охранники, по–прежнему, принимали посылки и у родственников не было повода для опасений. Впоследствии выяснилось, что у охранников были на это веские причины – Александр остался жив. От одного из знакомых родственникам стало известно, что это была репетиция расстрела, попытка заставить Виленкина выдать имена сподвижников. «Его доставили к месту казни, поставили перед свежевырытой могилой и скомандовали „Пли!“ Прозвучали выстрелы, но Александр остался стоять неповрежденным» [ 28 ] .

Об исключительном мужестве А. А. Виленкина, не дававшему падать духом ни себе, ни товарищам по Союзу и тюрьме, которые избрали его старостой камеры, известно из воспоминаний его сокамерников: члена штаба СЗРиС капитана В. Ф. Клементьева, «автора N» и Роджера Симмонса. «Он всячески старался отвести нас от мысли о нависшей смертельной опасности. Вместо прекратившей существование «Центрогидры» он почти ежедневно устраивал разнообразные «кабаре», шахматные турниры, открыл курсы английского языка, которым сам владел в совершенстве», – вспоминал Клементьев. «Центрогидрой» назывался рукoписный юмористический журнал, издававшийся в тюрьме Виленкиным. Последний из номеров вышел с автошаржем главного редактора: седого и заросшего, сидящего на параше у зарешеченного окна, с кипами «Центрогидры» вокруг и подписью «Через десять лет».

«Автор N» писал, что Виленкина допрашивали днем и ночью, не раз переводили в одиночку, подсаживали к нему предателя, но «несмотря на всю эту борьбу, несмотря на то, что Ал. Абр. с первого дня считал себя обреченным, он возвращался к нам в камеру спокойный, даже веселый, заражавший всю камеру своею бодростью. В буквальном смысле слова он «был душой всего нашего общества», заботился обо всех, поддерживал не только дух, но и плоть посылками с воли».

Для поддержания сил Виленкин заставлял всех заниматься физическими упражнениями, был примером стойкости для товарищей, «слава о нем разошлась по всей Таганке». За юридическим советом к нему обращались заключенные других камер, и уголовники, и спекулянты, и арестованные офицеры, которых он «очень осторожно и тонко» готовил «к возможной кой–кому высшей мере наказания». Клементьев пишет, что даже из общей камеры таганской тюрьмы Александр Абрамович продолжал общаться с оставшимися на свободе членами СЗРиС, знал где находятся Мария Ивановна и Сарра (клички Б.Савинкова и нач. штаба А.Перехурова).

Несколько раз за время пребывания в тюрьме Виленкину пришлось «беседовать» с председателем ВЧК Дзержинским. Первый раз Дзержинский лично допрашивал Виленкина сразу после его ареста, когда тот находился во внутренней тюрьме ВЧК. «На этот раз снова удалось вырвать свою жизнь из лап Чеки» — торжествующе произнес Александр Абрамович, вернувшись в камеру. Другой раз они «беседовали» во время инспекции таганской тюрьмы «железным Феликсом». «Начальник ВЧК говорил и говорил с Виленкиным. Они говорили, как старые знакомые, с улыбками, насмешками. », — вспоминал Клементьев. Но к облегчению участи Виленкина и других заключенных этот разговор не привел, наоборот, режим их содержания только ужесточился.

Мужество Виленкина оказало сильное воздействие даже на главного чекиста. «Рассказывая одному писателю о допросе Виленкина, Дзержинский, по-видимому, галлюцинировал, говорил двумя голосами, за себя и за Виленкина. Писатель передавал мне, что это было очень страшно и похоже на то, как в Художественном театре изображается разговор Ивана Карамазова с чертом» [ 29 ] — вспоминал поэт Владислав Ходасевич.

Последняя их встреча произошла в середине августа 1918 года, когда Виленкин присутствовал при рассмотрении собственного дела на заседании президиума ВЧК во главе с Дзержинским. Вернулся он оттуда, как пишет Клементьев: «поседевший, осунувшийся, худой, со впавшими глазами, с морщинами, заострившимся носом и грустной улыбкой, но по–прежнему, с твердой волей». На заседании, стоившем ему седых волос, он выступил как адвокат собственного дела: «Я был в царском суде защитником политических. За свою практику я произнес 296 речей в защиту других. Теперь, в 297-й раз, говорю в свою защиту и думаю, эта речь будет неудачна. Лица у сидящих за столом, до этого строгие, все расцвели улыбками. Стало легче. Говорю долго. Называю некоторые имена их товарищей, которых я защищал. Тут же вызывают по телефону двух–трех из тех, которых я назвал. Те приезжают и подтверждают мои слова. Меня уводят опять в ту комнату, где остались мои товарищи. Их уже нет здесь – увезли. Сижу один. Через час–два вызывают. Опять ведут к Дзержинскому. Теперь он один, и объявляет, что смертная казнь мне постановлением президиума отменена. Долго еще мы с ним беседуем. Говорим о тюрьме, о политике» – рассказывал Виленкин Клементьеву.

Однако Дзержинский не сдержал своего слова — 5 сентября 1918 года Александр Виленкин был расстрелян. Свидетелем последних часов его жизни стал заключенный Таганской тюрьмы — торговый представитель Министерства торговли США Роджер Симмонс. На слушаниях в американском конгрессе (1919), посвященных событиям русской революции, он показал, что находился в одной камере с московским адвокатом Виленкиным и охарактеризовал его, как истинного патриота, движимого высокими мотивами. «У него было много возможностей уехать из России, но он не хотел. Он сказал, что интеллигенция должна встать за свою страну. Он подошел ко мне в 2 ночи, разбудил меня и сказал: „Симмонс, не поговорите ли со мной? Я умираю в 6“. Я рассказывал, пытаясь отвлечь его, час с четвертью. Потом он написал письмо сестре и отдал его мне. Позднее я передал его. Через полчаса пришли солдаты и увели Виленкина. Они пришли обычным отрядом, но все заключенные знали, что это ведут на расстрел. Он больше не вернулся» — вспоминал Роджер Симмонс.

Письмо, переданное Симмонсу, было уже вторым прощальным письмом, как и первое, оно дошло до адресата. Его сохранила племянница Виленкина – Тамара Талбот Райс (данный текст приводится по машинописной копии письма из архива П.Н. Милюкова) [ 27 ] :

Сейчас узнал, что сегодня ночью – сейчас 18 ч. В. – решится наша участь, причем следователь довольно определенно намекнул на то, что исход предрешен: «либо к праотцам, либо к черту. ». Допускаю, что скорее возможно первое, пользуюсь оставшимся временем, чтобы попращаться с теми кто остался здесь и кто, может быть от нашего ухода будет страдать более – и во всяком случае дольше нас уходящих.

Смешно было бы мне уверять вас, что не стоит огорчаться и оплакивать меня, но уверяю Вас и притом безо всякой рисовки – что я совершенно спокоен. Не легко умирать тогда, когда жизнь еще не вся прожита, когда впереди многое, а позади три года войны – но страха смерти нет и спать я буду также спокойно как и всегда. И если я уйду не сделав ничего впечатлительного, то совесть моя спокойна ибо я не сделал ничего бесчестного и не соблазнился, перед смертью, возможностью купить жизнь путем оговора других неповинных людей. И если первый, в славном роду Виленкиных и попал в число «арестантов», а потом и в числе казненных – то стыдиться этого не придется, ибо даже и те кто собираются расправиться обвиняют меня в том лишь, что я слишком любил свою Родину. Люблю ее больше себя, больше своей семьи, которой я доставил уже столько волнений и хлопот, а сейчас доставляю и последнее великое горе.

Сейчас мне надо бы подумать о своих делах – но как то не думается: в общем дела мои впорядке – по книгам можно установить, что если мне нечего завещать, то и за меня платить не придется, а племянникам и племянницам своим завещаю единственное чего не может отнять ни тюрьма, ни расстрел – это память о том, что и «у нас» бывают люди ставящие честь и долг выше жизни. Пусть они этого никогда не забывают и тогда смерть моя не будет напрасной.

Приготовьте Папашу к печальной новости – скрыть будет невозможно и верьте, что до последней минуты я буду помнить вас всех любовью своей облегчающих мне последние тяжелые дни.

По сведениям В. Ф. Клементьева Александр Виленкин был казнен по приказанию главного помощника Дзержинского Петерса, который спровоцировал попытку бегства Александра Абрамовича, воспользовавшись отъездом в Петроград председателя ЧК: «После гибели Виленкина по тюрьме прошел слух, что 5 сентября 1918 года в тюрьму явились «чекисты» с ордером о выдаче им Виленкина и Попова с вещами. Помощник начальника, видимо, позвонил в ВЧК. Там ему ответили, что такого ордера не выдавали – он подложный. Затея побега провалилась. Говорили еще, что в ВЧК дежурный телефонист, посвященный в дело побега Виленкина, как раз в условленное время отлучился. Его заместитель, естественно, правильность подложного ордера не подтвердил, Но, конечно, это только слух, может быть, пущенный самой Чрезвычайкой. Проверить его не было никакой возможности».

Схожую историю о неудавшемся побеге Виленкина, только вместе с однополчанином и соратником по Союзу М. Лопухиным, а не с Поповым, приводит в воспоминаниях «автор N». Возможно, все обстояло именно так, но, скорее всего, Александр Абрамович стал жертвой «красного террора» чрезвычайки, развязанного в ответ на выстрелы Леонида Каннегисера и Фанни Каплан. 30 августа 1918 года поэт Леонид Каннегисер застрелил председателя Петроградского ЧК Моисея Урицкого; в этот же день в Москве эсерка Фанни Каплан тяжело ранила Владимира Ленина. Убийство и покушение послужило началом массового «красного террора», который был объявлен 2 сентября Свердловым в обращении ВЦИК и подтвержден Советом Народных Комиссаров 5 сентября 1918 года.

В. Ф. Клементьев пишет, что один из надзирателей видел, как «Виленкин в последний раз уехал из тюрьмы. Спокойно сел в автомобиль с чекистами. Попыхивая сигарой, неторопливо развернул газету. Через несколько секунд автомобиль скрылся в конце переулка Большие Каменщики».

Сбылось предсказание петербургского провидца – Александр Абрамович Виленкин был казнен вскоре после своего 35–летия.

Через три года под Петроградом был расстрелян чекистами соученик Виленкина по Царскосельской Николаевской гимназии – поэт Николай Гумилев. Есть много общего в обстоятельствах их жизни и смерти: оба учились под началом Иннокентия Анненского, добровольцами ушли на войну, стали георгиевскими кавалерами и ушли из жизни в возрасте 35 лет «не на постели / при нотариусе и враче». Оба знали как надо умирать, чтобы их последние мгновения воплотились в легенду.

«Этот ваш Гумилев. Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Улыбался, докурил папиросу. Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из Особого отдела произвел впечатление. Пустое молодечество, но все–таки крепкий тип. Мало кто так умирает. » – рассказывал близкий к ЧК поэт С. Бобров со слов одного из членов расстрельной команды [ 31 ] .

Свидетельства последних мгновений Александра Виленкина приводят князь Сергей Волконский [ 32 ] и А.Ветлугин [ 33 ] : «. отвозят Виленкина все в тот же Петровский парк [ 34 ] . Взводом командует бывший однополчанин Виленкина.

— Прости меня Саша -, обращается он к обреченному – если мои люди не сразу тебя убьют: им впервые расстреливать.

— Прости и ты меня – ответил спокойно Виленкин – если я не сразу упаду, мне тоже впервые умирать. »

Самооборона ножом в метро, итоги.

Сообщение BadStrateg » 29 янв 2013, 21:04.

Житель Улан-Удэ расправился с двумя приезжими из Дагестана. Один из пострадавших скончался на месте.
Кровавой поножовщиной завершился ночью в пятницу конфликт, произошедший в подуличном переходе у станции метро «Киевская» Кольцевой линии.
— 32-летний приезжий из Бурятии в 0.10 повстречал двух уроженцев Дагестана, — рассказали Life News в правоохранительных органов. — Между ними сначала произошла словесная перепалка, а потом началась драка.
Кулачный бой был весьма скоротечным. Житель Улан-Удэ неожиданно выхватил складной охотничий нож.
Оба последовавших удара попали в цель. Отточенное лезвие сначала вспороло живот одному оппоненту, а потом угодило в челюсть другому.
В результате первый из раненых мужчин в 0.40 скончался в карете скорой помощи, которая прибыла на место ЧП. Второго — госпитализировали.
Сотрудник полиции УВД на Московском метрополитене, ставший свидетелем расправы, задержал вооруженного гражданина.
В отношении жителя Улан-Удэ возбуждено уголовное дело по статье 105 УК РФ «Убийство».
Вот ссылка на новость: http://www.lifenews.ru/news/79667
Думаю стоит упомянуть что приезжие сначала избивали жителя Улан-Удэ толпой человек в 5

Далее
Председатель Народного Хурала Бурятии Матвей Гершевич отправил правительственную телеграмму на имя руководителя главного следственного управления СКР по Москве. В ней он просит выпустить арестованного по подозрению в нападении на двух человек Чимита Тармаева. Между тем активисты собрали ему уже более ста тысяч рублей, помощь продолжает поступать
Как отмечается в послании, уголовное дело, возбужденное в отношении уроженца Бурятии Чимита Тармаева по факту убийства жителя Республики Дагестан, получило большой общественный резонанс. Спикер республиканского парламента, прокурор в отставке, Матвей Гершевич, обращаясь к коллеге, телеграфировал: «С учетом обстоятельств дела и признаков того, что Тармаев, возможно, действовал в пределах необходимой обороны, просьба рассмотреть вопрос об изменении меры пресечения: арест на иную меру, не связанную с лишением свободы».
Напомним, 31-тилетний уроженец Бурятии Чимит Тармаев был задержан в подземном переходе у станции метро «Киевская». Правоохранительные органы заявляют, что в ходе конфликта Чимит Тармаев нанёс ножевые ранения двумя уроженцам республики Дагестана.
Один из пострадавших в результате проникающего ранения брюшной полости скончался в машине «скорой помощи». Второй с резаными ранами нижней челюсти был доставлен в больницу.
В отношении задержанного возбуждено уголовное дело по статье «убийство». Ему предъявлено обвинения, сейчас Чимит Тармаев находится под стражей. Следственные органы Москвы уже сообщили, что «при проведении следственных действий обвиняемый вину признал частично, указывая на то, что умысла на убийство не имел».
Между тем, по словам родных, Чимит Тармаев совершил убийство, вынужденный защищаться против агрессивно настроенной толпы. Они особенно подчеркивают, что ни о каком национальном конфликте речи не идёт, и на его месте мог бы оказаться каждый.
— Они его оскорбляли, говорили страшные грубые вещи, тем не менее, он всячески пытался уклониться от конфликта с ними, он даже побежал и попытался сесть в вагон метро, но они его догнали и вытянули обратно, — цитировал слова матери обвиняемого Мары Тармаевой «Информ Полис».
Также ранее сообщалось, что родственники пострадавших в конфликте могут объявить кровную месть и преследовать членов семьи задержанного.
Бурная поддержка в защиту Чимита Тармаева развернулась в социальных сетях. Помимо слов поддержки, жители Бурятии готовы оказать родным обвиняемого посильную помощь. Так, активисты активно ищут свидетелей происшествия, которые своими показаниями могли бы помочь мужчине. Это основная задача, считают они.
— Мы очень надеемся на то, что откликнутся свидетели, ехавшие в том вагоне. Родители написали заявление в полицию и против нападавших должно быть возбуждено уголовное дело. Если найдём хотя бы одного свидетеля — Чимит почти спасён! Это будет 100-процентная самозащита, а не умышленное убийство, которое ему предъявлено, — объявления подобного рода активно копируются в интернете.
Также активисты, большинство из которых лично не знакомо с Чимитом Тармаевым, собирают деньги. Родители задержанного тратят их на передачи в СИЗО для сына, а также копят на хорошего адвоката. Как сообщается, на период предварительного следствия его услуги обходятся в 200 тысяч рублей, а каждый последующий месяц — в 150 тысяч рублей.
По данным на 28-е января, на счёт, открытый специально для помощи Чимиту Тармаеву, поступило уже более 108 тысяч рублей. Наличными получено 16,5 тысяч, большая часть средств поступает в электронном виде. Отмечены случаи, когда неравнодушные вносили по пять тысяч рублей.
В одной из групп, посвящённых Чимиту Тармаеву «Вконтакте», вступило уже более тысячи человек. Люди оставляют ему слова поддержки.
— Чимит — очень хороший человек, глубокий, честный, настоящий. Знаю его со студенческих времен. В свое время он очень мне помог, причем совершенно бескорыстно, не жалея при этом ни сил, ни времени. Его доброта и готовность оказать поддержку еще тогда приятно поразили. То, что произошло — чудовищно, но я уверена, что Чимит не способен намеренно причинить боль, тем более совершить убийство, — пишет знакомая Чимита.
— Чимит пришел в федерацию спортивного туризма и альпинизма скромным и обаятельным парнем. Добрый и улыбчивый, стал душой компании. Для него не существовало слов «нет» или «я не могу». Никому не отказывал. Увлёкся спортивным туризмом, сам проводил спортивные походы, — сообщает член группы поддержки.
http://www.baikal-daily.ru/news/20/38757/
Пригов
ор
Житель республики Бурятия Чимит Тармаев осужден на восемь лет колонии за убийство молодого человека на станции «Киевская» кольцевой линии московского метрополитена, сообщила во вторник прокуратура Москвы.
«В ночь на 20 января 2012 года в подуличном переходе станции «Киевская» Кольцевой линии Московского метрополитена Тармаев, будучи в состоянии алкогольного опьянения, вступил в конфликт с другими прохожими. В ходе ссоры он умышленно нанес одному из них удар ножом в живот», — говорится в сообщении.
Молодой человек скончался в машине «скорой помощи». Очевидцы происшедшего хотели помешать осужденному, но Тармаев ударил одного из них ножом в подбородок, а другому порезал свитер. Сотрудники полиции с помощью еще трех человек смогли задержать мужчину.
Уголовное дело было возбуждено по статье «убийство», Тармаеву грозило до пятнадцати лет лишения свободы.
«Суд согласился с квалификацией, предложенной государственным обвинителем прокуратуры Московского метрополитена, признал подсудимого виновным в предъявленном обвинении и назначил ему наказание в виде восьми лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима», — говорится в сообщении.
http://news.rambler.ru/17387732/
Жаль

Сообщение BadStrateg » 29 янв 2013, 21:05.

Читайте так же:  Что с васильевой после удо