Адвокат мусаев мурад отзывы

455 записей к записям Мурада

Соболезную родным и близким Людмилы Алексеевой.

Бедная российская правозащита, теперь ты ещё и сирота.

О чечено-ингушской границе.

После возвращения из ссылки в 50-х мой дедушка и его брат купили земельный участок в Алхан-Кале и построили на этом участке два дома. Семейная жизнь, как мы знаем, требует некоторой приватности, Показать полностью… поэтому каждый из братьев стал хозяином своего домовладения, каждый имел свой двор и огород, отдельную калитку и ворота. Проще говоря, братья стали соседями.

Однако между братними дворами не построили забора: на условной границе, там, где не было строений, посадили небольшой общий сад, через который можно было беспрепятственно пройти в обе стороны. Не только по горестным и радостным поводам, но и повседневно братья и их домочадцы оставались одной большой семьей.

С течением времени по требованию государства на земельном участке было проведено межевание и, стало быть, определена чёткая граница между соседями, появились отдельные лицевые счета и проч.

Дедушки и его брата, пусть Аллах смилостивится над ними, уже давно нет среди нас. В описанных мной дворах живёт после них уже четвёртое поколение, и нынешние наследники домовладений друг другу уже не родные и даже не троюродные братья. Но знаете, что? Между этими дворами, там, где садик, всё ещё нет забора и нет чёткой границы.

Где-то в кадастровом архиве она обязательно есть, но для потомков двух братьев, обосновавшихся здесь шестьдесят лет назад, это не имеет никакого значения. Они чтут память своих прадедушек, с которыми никогда не встречались, сознают себя частью большой семьи и всё ещё ходят в гости друг к другу через тот самый общий садик.

Ингуши и чеченцы как народы – не четвероюродные и не двоюродные, а самые что ни есть родные братья. Часто слышу вздорные споры о том, кто из нас от кого произошёл, кто старше и даже кто краше. Однако редкий смутьян будет спорить с тем, что культурно, этнически, лингвистически и по-всякому у чеченцев на всём белом свете нет никого ближе ингушей, а у ингушей – ближе чеченцев.

Всевышний создал нас братьями и поселил на прекрасной земле. Сколько я себя помню, нормальные чеченцы и ингуши сознавали себя одной семьей, и между нашими дворами не было ни границы, ни забора (исключаю отсюда военное время и треклятый пост «Кавказ»).

Не вдаваясь в подробности, допускаю, что сейчас с политической и/или формально-правовой точки зрения кому-то понадобилось межевание наших «земельных участков», и теперь на бумаге у нас будет чёткая административная граница. Лично для меня эта картография не имеет никакого значения.

Лишь бы мы оставались одной семьей и не возводили между собой заборов.

«Возбудили дело в самом поднебесье»

В начале ноября в отношении чеченского адвоката Мурада Мусаева возбудили сразу два уголовных дела. Как считает следствие, Мусаев, защищавший Юсупа Темерханова, предполагаемого убийцу бывшего полковника Юрия Буданова, подкупил двоих свидетелей. Они якобы должны были дать ложные показания в суде, выгораживающие Темерханова. В СК также уверены, что Мусаев пытался «принудить коллегию присяжных к вынесению вердикта, оправдывающего Темерханова». За адвоката, который к своим 30 годам успел поучаствовать в нескольких резонансных процессах, публично заступился глава Чечни Рамзан Кадыров. «Лента.ру» встретилась с Мусаевым, чтобы обсудить ход уголовных дел — возбужденных против него и тех, в которых он выступает в качестве защитника.

Мусаев не считает «крышей» поддержку со стороны Кадырова. Адвокат действительно часто представляет в суде интересы чеченцев ― то на стороне защиты (как в процессах по убийствам Буданова и Анны Политковской), то поддерживая обвинение (как в деле капитана спецназа ГРУ Эдуарда Ульмана, признанного виновным в расстреле мирных жителей в Чечне в 2002 году). При этом Мусаев отрицает связи с политическими кругами республики и отвергает предположение, будто он сам — лишь разменная фигура в возможной игре между Кадыровым и СК.

Возбуждением против него уголовных дел, уверен Мусаев, Следственный комитет хочет отвлечь его от защиты клиентов — Темерханова ждет апелляция, вскоре возобновляются и слушания по делу об убийстве Политковской. Еще одна цель СК, по мнению адвоката, — дискредитировать его в глазах присяжных на процессе Вячеслава Цеповяза, одного из фигурантов «Кущевского дела».

«Лента.ру»: Против вас 7 ноября возбудили два уголовных дела по подкупу свидетелей, проходящих по делу об убийстве полковника Юрия Буданова. На какой стадии эти дела, что с ними происходит?

Мурад Мусаев: Ничего с ними не происходит. На мой взгляд, уголовные дела [против меня] возбуждены из конъюнктурных соображений и из соображений чисто следовательской целесообразности. Что я имею в виду? Есть целый ряд резонансных дел, от которых, в свою очередь, зависит судьба ряда высокопоставленных следователей и их карьера. Так называемое «Кущевское дело», дело об убийстве Анны Политковской, дело об убийстве Буданова, дело директора департамента Cчетной палаты Александра Михайлика.

Мусаев вступил во все четыре указанных процесса. В «Кущевском деле» он представляет интересы обвиняемого Вячеслава Цеповяза. В деле об убийстве Политковской защищает Джабраила Махмудова, которому предъявлены обвинения в соучастии в преступлении. Он также адвокат Михайлика, арестованного по обвинению в организации внеплановой проверки по заказу сенатора от Новгородской области Александра Коровникова. Наконец, Мусаев — защитник Юсупа Темерханова, на которого следствие возложило вину за убийство полковника Юрия Буданова в июне 2011 года.

И получается следующее: апелляция по делу об убийстве Буданова пять дней назад ушла в Верховный суд. По «Кущевскому делу» 7 ноября присяжные должны были удалиться в совещательную комнату (уже 8 ноября присяжные признали банду Сергея Цапка виновной в 19 убийствах — прим. «Ленты.ру»). Дело Александра Михайлика вообще находится в стадии полураспада, поскольку мы выяснили, что история со взяткой была выдумкой, провокацией со стороны оперативников, что категорически запрещено законом.

То есть ваша версия такая: вы защищаете фигурантов по громким делам, а следствию нужно вас устранить?

Что значит ― устранить? Я не знаю, гипотетически, как далеко они могут зайти, но маловероятно, что они технически захотят вот так вот взять и спрятать меня. Люди же не дураки, все поймут, и они [следователи] больше вреда получат от моей нейтрализации, чем пользы.

Но представьте себе такую ситуацию: вы ― присяжный заседатель, сегодня должны выносить вердикт кому-то из моих подзащитных. Например, Вячеславу Цеповязу в Краснодарском краевом суде. И тут накануне утром [руководитель управления взаимодействия со средствами массовой информации СК] генерал Маркин объявляет: «Адвокат Мусаев ― дьявол во плоти, он угрожает присяжным и подкупает их, он угрожает свидетелям и дает им деньги». Что вам подсказывает житейская логика? Во-первых, вы можете в это поверить и решить, что возможный успех Мусаева в этом конкретном деле связан с коррупционными связями. Во-вторых, вы подумаете: «Вот возьму я и оправдаю этого Вячеслава Цеповяза, все подумают, что Мусаев и меня купил». Так что возбужденные против меня уголовные дела ― это спецоперация по дискредитации и очень хороший способ отвлечь меня от дел, в которых я участвую, потому что сейчас я реально поймал себя на мысли о том, что больше внимания уделяю себе, а не своим доверителям и их делам. И все это, поверьте, удовольствие очень маленькое.

Конечно, я далеко не единственный адвокат, с которым борются грязными методами ― возьмите адвоката Бориса Кузнецова (в 2007 году был обвинен в разглашении государственной тайны, впоследствии получил политическое убежище в США ― прим. «Ленты.ру»). Достаточно посмотреть сводку на Pravo.ru, чтобы понять, что уголовные дела против адвокатов возбуждаются массированно. Другое дело, что моя история получила какое-то колоссальное освещение в СМИ. Я считал, да и сейчас считаю, что внимание, которое мне уделили, явно не пропорционально моей скромной персоне. Кем бы я ни был, показывать меня во всех новостных программах на «Первом канале» и НТВ и в четырех выпусках «Человека и закона» ― это явный перебор.

Также массу внимания привлек снятый о вас фильм «Эволюция лжи» на чеченском гостелевидении. Со стороны ситуация выглядела следующим образом: первый удар нанес Владимир Маркин, затем Рамзан Кадыров выступил в вашу поддержку в своем инстаграме.

«Многие аналитики полагают, что СК не понравилось, с каким упорством Мусаев защищал обвиняемого в убийстве Юрия Буданова человека, а также то, с каким усердием он выступает и на других громких процессах, включая и «Кущевское дело». Против Мусаева выдвигаются какие-то странные обвинения, которые простыми гражданами России воспринимаются как попытка оказать морально-психологические давление на опытного и решительного адвоката», — заявил глава Чечни.

На самом деле все было немножко не так: фильм «Эволюция лжи» был снят задолго до возбуждения против меня уголовного дела, по следам передачи «Человек и закон», он появился в эфире два месяца назад. Относительно реплики [Кадырова] ― я не хочу, чтобы кто-то преувеличивал значение того единственного сообщения в инстаграме, с которым он выступил.

Сложно не обратить на это внимания.

Вы почитайте внимательно текст. Предложил ли господин Кадыров мне какую-нибудь поддержку? Ответ: нет. Из сообщения Кадырова становится совершенно очевидно, что он положительно относится к моей профессиональной деятельности и к каким-то деловым качествам, но на этом все. Даже там, где речь шла о какой-то предположительной помощи, он пишет: «Я думаю, его коллеги окажут Мусаеву помощь». Там не было даже и намека на давление со стороны следствия, как не было и слов «Вот я вернусь из Дубаи, и всем вам мало не покажется». Он высказался очень осторожно, и это первый случай, когда я услышал свое имя из уст господина Кадырова или вообще кого-либо из представителей руководства Чеченской республики. А как только это сообщение появилось в Сети, все мои недоброжелатели и сторонники теории заговоров стали говорить: «Ага, вот какая у Мусаева крыша!» Я всегда говорил и продолжаю говорить, что у меня не было в практике ни одного дела, связанного с политическим руководством Чечни. Единственный случай, к которому любят прибегать мои оппоненты, ― я был представителем президента Чеченской республики в Конституционном суде в 2006 году, по делу Эдуарда Ульмана (президентом Чечни в то время был Алу Алханов, а Рамзан Кадыров занимал пост председателя правительства республики — прим. «Ленты.ру»). Но это было только потому, что я представлял интересы потерпевших в КС, отстаивая их точку зрения на форму современного судопроизводства.

Так что все попытки поместить меня в сердцевину некоей политической интриги и чуть ли не говорить о том, что я стал рычагом давления Следственного комитета на Кадырова, — это чушь несусветная. Я не ассоциирован ни с какими политическими партиями, и люди, которые действуют против меня, руководствуются исключительно узкопрофессиональными целями, пытаясь устранить препятствие на своем пути.

Почему вы решили защищать фигуранта «Кущевского дела» Вячеслава Цеповяза?

Я понял одну вещь: наши люди не умеют критично воспринимать то, что им показывают по телевидению. Что значит Цеповяз для людей России? Это абсолютное зло. Это детоубийца, насильник, бандит, кто-то, кто перерезал кучу народа. При этом вы спросите у любого телезрителя, какая разница между Цапком и Цеповязом. Девяносто процентов почешут репу и ответят: «А разве это не один и тот же человек?» Они решат, что Цапок ― имя, а Цеповяз ― кличка, или наоборот. Знаете, как в том старом анекдоте: «Мы думали, что Карл Маркс и Фридрих Энгельс ― это муж и жена. А оказалось, что это четыре разных человека». Та же история: показана сотня сюжетов про эту злосчастную Кущевку, и все люди, которые со станицей ассоциируются, есть абсолютное зло.

Читайте так же:  Требования к оформлению аттестационной работы медсестры

Давайте посмотрим, кто такой Вячеслав Цеповяз и в чем он обвиняется. Цеповяз ― это коммерсант, руководитель и собственник одного из крупнейших сельхозпредприятий региона, если не страны. Он инвалид с ампутированным плечом, который никогда не принимал участие ни в каких нападениях и даже в них не обвиняется. Его обвиняют в том, что он был финансовым донором банды Цапка, хотя Цапок гораздо богаче Цеповяза. По сути, корень проблем Вячеслава Цеповяза кроется в следующей истории: в этом уголовном деле был заключен под стражу Сергей Цеповяз ― даже не родственник, а однофамилец моего доверителя. Он считался одним из «цапковских», был непосредственным подчиненным Сергея Цапка. Но, поскольку он не совершал никаких преступлений, кроме того, что сжег какие-то документы, того Цеповяза оштрафовали и выпустили. В народе поднялась волна гнева: как же так, выпустили дьявола с каким-то штрафом только потому, что он депутат «Единой России». И тогда руководитель СК Александр Бастрыкин лично заявил: «Это не тот Цеповяз, там еще один есть, мы его точно закроем». И это вылилось для моего доверителя в кромешный ад.

И все-таки, не могли бы вы объяснить, на какой стадии находятся дела, возбужденные против вас?

Мне наконец удалось узнать, кто следователь, и посмотреть постановление о возбуждении дела.

И кто следователь?

Я не буду называть его фамилию, есть определенное джентльменское соглашение. Достаточно сказать, что возбудили его в самом поднебесье, лично руководителем ГСУ СКР, человеком в звании генерал-лейтенанта. Расследует дело человек в звании генерал-майора: много чести, я должен считать это комплиментом. Лучше бы они мне тоже сначала генерала дали, потому что несолидно в такой компании простому адвокату находиться.

Уже после того, как Мурад Мусаев дал интервью корреспонденту «Ленты.ру», он опубликовал в своем аккаунте «ВКонтакте» имена вышеупомянутых генералов: по словам Мусаева, дело против него возбудил «главный следователь страны» руководитель ГСУ СК России генерал-лейтенант юстиции Александр Щукин, а вести его поручено генерал-майору юстиции Игорю Краснову. В том же посте Мусаев выражает уверенность, что дело против него «пролоббировал» кто-то из подчиненных Щукина и Краснова и таким образом «подложил им. свинью». «Как бы ни было, это сделано, и мы принимаем бой», — сказано в посте.

Фабула дела высосана из пальца: прокуроры приводили на суд по делу об убийстве Буданова лжесвидетелей, а обвиняют в этом меня. Прокуроры заставили свидетеля Евтухова изменить показания (согласно материалам дела, очевидец нападения на Буданова Александр Евтухов на первых допросах не опознал в Темерханове убийцу ― прим. «Ленты.ру») и распустили коллегию присяжных, а обвиняют в этом меня. Представьте себе, какая наглость должна быть у людей, которые говорят о том, что я распустил коллегию присяжных, хотя я с пеной у рта кричал: «Не распускайте их! У вас за три дня выбыли семь присяжных, выясните, по каким причинам!» Что же касается самого Александра Евтухова, то он задолго до того, как задержали брюнета Юсупа Темерханова, говорил следователям о том, что видел на месте убийства Буданова человека светловолосого. Мы попросили вызвать Евтухова в суд, на что нам ответили: «Вам нужно, вот вы [явку] и обеспечивайте». За свой счет мы обеспечиваем явку, Евтухов приезжает из Новосибирска, а нас обвиняют в подкупе с целью дачи ложных показаний, которые заключаются в том, что у киллера светлые волосы. Какие они заведомо ложные?! Он же об этом дважды на предварительном следствии говорил. Самое интересное заключается в том, что в итоге Евтухов, которого перед заседанием как следует прессанули и следователи, и прокурорские, на суде скомкал свои прежние показания о светлых волосах.

Темерханов получил 15 лет.

Да, и многие мои коллеги считают это удачей. Чепуха это все, никакой это не успех. Сравните этот приговор с приговором Юрию Буданову: тот избил своего подчиненного, офицера Романа Багреева, за отказ стрелять по селу Танги-Чу, а потом бросил его в яму. Буданов похитил Эльзу Кунгаеву, жестоко убил ее и, хоть его и не признали в этом виновным, изнасиловал. Это не тот случай, когда о мертвых говорят либо хорошо, либо ничего. Этому животному за три признанных преступления по совокупности дали десять лет. А моему подзащитному ― 15 лет, в полтора раза больше. А он не убивал девочку, не закапывал ее в лесу. Даже если б то, что говорили прокуроры, было бы правдой, то он бы убил ― мужчину.

Почему вы решили стать адвокатом?

Мурад Мусаев родился в 1983 году в Грозном в семье доктора юридических наук Алаудина Мусаева и педагога Кулсум Мусаевой. Накануне первой чеченской войны вместе с семьей перебрался в Москву, где в 2000-м окончил с золотой медалью школу №75. В школьные годы также учился в Лондоне, затем окончил юридические факультеты Всероссийской государственной налоговой академии и Государственной классической академии имени Маймонида, а также Институт европейского права МГИМО(У) МИД России. В 2007 году в академии Маймонида защитил кандидатскую диссертацию по юриспруденции, после чего возглавил в этом же вузе кафедру адвокатуры, а в 27 лет стал доктором юридических наук.

Мой отец всю жизнь проработал в правоохранительной системе, вышел на пенсию в звании полковника, всю свою профессиональную деятельность посвятил борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Десять лет преподавал в университете МВД, был профессором кафедры оперативно-розыскной деятельности. Но те правоохранительные органы и те идеалы, которым некоторое время служил мой отец, они сейчас ― пустой звук. Мы имеем цех из институтов, который работает сам на себя, не на людей. Добровольно обрекать себя на такую жизнь ― отчаянный шаг. А у адвоката нет другого начальника, кроме господа бога, он волен действовать так, как ему продиктует его совесть, и адвокат способен выбирать, какими делами ему заниматься.

Читая вашу биографию, я с удивлением увидела, что одним из ваших первых дел была защита студентов-хасидов (В 2009 году один из районных судов Ростова-на-Дону принял решение выдворить с территории России нескольких студентов-хасидов, граждан Великобритании, США и Канады ― прим. «Ленты.ру»). Странное дело для адвоката-мусульманина.

Моя религия диктует мне определенные правила в жизни, кроме общечеловеческой максимы, морального императива Канта. Есть общечеловеческие ценности, есть ценности, которые диктует религия, и ценности, которые диктует семья, национальные традиции и прочее. Эти студенты были совершенно нормальными молодыми людьми, ортодоксальными иудеями, которые приехали в Ростов-на-Дону учиться, а заодно решили совершить религиозное паломничество по тем местам, где учился и работал какой-то их религиозный авторитет. Естественно, они никому не вредили, но на день или два просрочили регистрацию. Их берут, скопом тащат в суд, решают депортировать, а до этого ― поместить в ИВС [изолятор временного содержания]. Меня попросили выручить, съездить в Ростов. Я приехал. Изолятор хасидам определили в городе Шахты, за тридевять земель от Ростова-на-Дону. Они говорят: «У нас шаббат, нам нельзя в машину садиться». Тут же пригоняют спецназ с дубинками, собираются их силой сажать. Что я мог сделать? Я встал перед спецназовцами, говорю: «Ребята, бить, так всех сразу. И, в отличие от этих [хасидов], я вам какое-нибудь даже сопротивление окажу».

В общем, власти Ростова сжалились, нашли несколько мест в ростовском изоляторе. Проблема в том, что изолятор ― в пяти километрах. Осень, дождь, промозглая погода. Хасиды говорят: «Мы пойдем пешком». «Хорошо, ― отвечают представители власти. ― Вы пойдете пешком, а мы поедем на машинах». И вот представьте себе: спереди машина, сзади, посередине ― цепочкой идут евреи, как в первой половине прошлого века в Германии. Я не сел в машину, а пошел рядом с ними. Но я это геройством не считаю.

Месяц назад большой резонанс вызвал ваш пост «О Бирюлеве».

Знаете, когда я абстрагируюсь от интернета и СМИ, то вижу доброжелательных людей. Но как только я включаю телевизор или радио, мне начинает казаться, что я живу в подобии фашистской Германии, только если б я был евреем. Такая дикая, массовая ненависть, и ты стоишь перед зеркалом и спрашиваешь себя: «Дружище, а что ты здесь вообще делаешь?» Я переехал в Москву в 1993 году, когда мне было десять лет. Тогда движение скинхедов было даже более активным, чем сейчас: в школу я шел максимально безопасными маршрутами. Я прекрасно понимаю, что для этой шовинистской, ксенофобной и исламофобной публики я не просто один из школьников, а потенциальный объект для нападения. И я помню, что после моей работы по делу Ульмана в «Яндексе» на запрос «Мурад Мусаев» сразу вылезала моя фотография с траурной лентой. Я к этому отношусь философски.

Мурад Мусаев, чеченский адвокат

Словосочетание «чеченский защитник» в последнее время устойчиво ассоциируется с одним именем.

Одно из самых заметных последствий войны в Чечне – массовая эмиграция тех, кто мог составить интеллектуальную элиту этой российской республики, попытка которой стать страной закончилась так трагически. На протяжении последних двадцати лет уезжали из Чечни, спасаясь от войны и произвола, прежде всего самые образованные и состоявшиеся – кто в Россию, кто в Европу или Америку. Уже в начале 2000-х стало сложно найти в России чеченца, способного на хорошем русском языке прокомментировать происходящее в Чечне.

Собственно, и до всех войн чеченских интеллектуалов было немного – чеченцы с трудом делали карьеру в Советском Союзе. Самыми успешными стали последний советский министр химической и нефтеперерабатывающей промышленности Саламбек Хаджиев, генерал-майор Джохар Дудаев и танцовщик Махмуд Эсамбаев. В больших количествах министров, генералов и актеров чеченский народ при советской власти не производил. Не по своей вине. Даже после возвращения чеченцев из ссылки в конце пятидесятых отношение государства к ним оставалось настороженным: их негласно, но последовательно оттесняли и от высшего образования, и от любой значимой карьеры. (Собственно, и клеймо «народа-предателя», поставленное на чеченцах Сталиным в 1944-м, формально так и не было снято – тихо разрешили вернуться на родину из мест депортации, и все.)

Война 1990-х показала новых чеченцев, которым – если воздержаться от других оценок – никто не откажет в праве называться яркими: Шамиль Басаев, Аслан Масхадов, тот же Дудаев и многие другие. В живых не осталось почти никого.

В 2000-е чеченский народ почти монопольно представляли Ахмат и Рамзан Кадыровы или их оппоненты, например братья Ямадаевы, – последние, как правило, изредка и ненадолго. И в нынешнем десятилетии Рамзан Кадыров, безусловно, остается самым заметным чеченцем.

Но в 2009-м стало известно имя молодого адвоката Мурада Мусаева. Впервые он обратил на себя внимание в 2006-м, когда вступил в так называемое дело Эдуарда Ульмана. Капитана Ульмана и его подчиненных обвиняли в убийстве мирных жителей в Чечне в 2002-м. Дважды присяжные оправдывали их, а на третьем процессе, на котором интересы потерпевших представлял двадцатитрехлетний Мусаев, судья вынес обвинительный приговор.

Читайте так же:  Алименты за 2018

С тех пор немного состоялось в России громких процессов, на которых отсутствовал адвокат Мурад Мусаев.

***
Ясно было, что известность, пришедшая к Мусаеву за последние семь лет, так просто с рук ему не сойдет. К тридцати годам он нажил довольно много недоброжелателей.

Некоторые коллеги-адвокаты на вопрос «Кто такой Мурад Мусаев?» отвечают словом «решальщик», что в переводе означает – человек, способный повлиять на решение суда неформальным способом. При этом, правда, на просьбу привести примеры отвечают известной формулировкой «ну, так про него говорят» и настаивают на анонимности.

В среде людей, не стесняющихся определения «русский националист», Мусаев получил определение «адвокат Кадырова». Скорее всего, оно основано на том простом статистическом факте, что среди его подзащитных много чеченцев. Публично руководитель Чечни упомянул имя Мусаева только один раз, осенью 2013-го: после того, как Следственный комитет возбудил против Мусаева два уголовных дела по обвинению в подкупе свидетелей на процессе по делу об убийстве Буданова.

Среди тех, кто пользуется самоназванием «либералы», тоже есть нелюбители Мурада Мусаева.

С писательницей Юлией Латыниной он вступил в конфронтацию в 2009 году, во время первого процесса над предполагаемыми убийцами Анны Политковской. Тогда Латынина заявила, что Мусаев защищает убийц и подонков только потому, что они чеченцы. Мусаев в ответ аргументированно поймал оппонента на передержках, а также на том, что она рассуждает о судебном процессе, не побывав ни на одном из заседаний. С тех пор их обоюдная антипатия регулярно проявляется в средствах массовой информации.

С публицистом Андреем Пионтковским Мусаев поспорил в октябре 2013-го. Это произошло после того, как Пионтковский перечитал «Хаджи-Мурата» и пришел к выводу:
«Анну Политковскую убили чеченцы. И ни ее убийство, ни обнародование имен ее убийц не потрясли чеченское общество. Оно осталось абсолютно равнодушным

к судьбе Анны. Это казалось мне совершенно непостижимым, пока я не понял, наконец, что и Путин, и Политковская для чеченцев по большому счету неразличимы», – пишет Пионтковский.

«И тот, и другая, как и мы все, по факту своего рождения принадлежат в их восприятии к категории тех самых существ, к которым они испытывают чувство, что сильнее ненависти. Послушайте, с каким благородным пафосом обличает сегодня этих существ интеллигентнейший Мурад Мусаев: «Вы просто циники и лицемеры, использующие чужую беду как повод для отправления животной ненависти, переполняющей ваши больные души».

Но вот интересно, чем наполнена его, по всей видимости, очень здоровая душа, когда он в очередной раз гордо идет на заседание суда, чтобы снова убивать Политковскую вместе с глумящимися над памятью своей жертвы братьями Махмудовыми?»
Мусаев немедленно ответил:

«Среди знакомых мне чеченцев нет ни одного такого, который презирал бы русских как народ или ненавидел бы кого-либо за то, что он русский. Среди пороков, которыми страдает мой народ (если целый народ вообще может страдать пороками), точно нет ксенофобии. …Вы возвели напраслину на меня, на моего подзащитного и на целый народ. А еще вы использовали для красного словца светлую память Анны Степановны Политковской.

Должен вас успокоить: едва ли повторное оправдание Махмудовых возможно. Против этих ребят включена вся мощь отечественного репрессивного аппарата. И сдается мне, что в скором времени, благодаря «оперативной работе с присяжными» и другим нехитрым фокусам обвинителей, вы сможете уже без формального нарушения закона (но по-прежнему нечестно) повторять свою мантру: «Политковскую убили чеченцы». Только повторяйте громче, господин Пионтковский, ведь вы не один такой, ваш голос рискует потеряться в гуле тысяч других голосов, в том числе бирюлевских».

На фото: Мурад Мусаев, любимец журналистов (ИТАР-ТАСС)

Спор с Андреем Пионтковским стал важным этапом в карьере Мурада Мусаева. Впервые в жизни он выступил не просто как адвокат, но как чеченец, отстаивающий репутацию всех остальных чеченцев. Именно с этого момента его фигура заинтересовала «Совершенно секретно»:

– В средствах массовой информации применительно к вам получило хождение определение «чеченский адвокат Мурад Мусаев». Не задевает оно вас?

– Отнюдь нет. Как любой нормальный человек, я люблю свою семью и свой народ, а принадлежность к ним считаю за честь.

– Ощущаете ли вы особую ответственность перед теми выходцами с Северного Кавказа, которые нуждаются в адвокатской поддержке в Москве?

– Я ощущаю ответственность перед каждым своим доверителем безотносительно его национальной принадлежности или региона его происхождения.

– Чеченский язык для вас – родной? Или русский?

– Папа – чеченец, мама – чеченка, предки с обеих сторон по крайней мере в двенадцати поколениях – чеченцы. Очевидно, мой родной язык – чеченский.

– Толстого вы читали, скорее всего, по-русски. А существует ли чеченский перевод?

– Смотря что из Толстого. К примеру, «Войну и мир» я читал только на русском и только в школе, «Анну Каренину» – на русском и на английском. «Хаджи-Мурата» читал и перечитывал на русском, на английском и на чеченском. Кстати, на чеченский эта повесть переводилась не единожды, в последний раз, если я не ошибаюсь, в 2008 году.

– Вы утверждаете, что чеченцы не испытывают вражды к русским. Что же они испытывают?

– Чеченцы – это больше миллиона человек, каждый из которых испытывает самые разные чувства.

Если же речь идет о менталитете чеченцев, то ему не свойственны ксенофобия и другие подобные обобщения. Напротив, издревле, даже тогда, когда ненависть к инородцу или иноземцу была для многих народов обычным делом, чеченцы отличались подчеркнутым интернационализмом. Об этом, пусть и в крайне негативной форме, говорил «большой друг» чеченского народа генерал Ермолов: «Общество у них не так многолюдно, но чрезвычайно умножилось в последние несколько лет, ибо принимает к себе дружественных злодеев всех прочих народов, оставляющих землю свою после совершения каких-либо преступлений. И не только. Даже наши солдаты бегут именно в Чечню».

Более доброжелательно об этом качестве чеченцев писал, к примеру, Николай Брешко-Брешковский: «Во время гражданской войны 1919–1920 гг. несколько сот чеченцев погибло, защищая русских красноармейцев от преследования белогвардейцев. Спустя время, когда изменилась ситуация, опять гибнут чеченцы, спасая казаков, которые укрывались в Чечне теперь уже от красного террора».

– С правовой точки зрения – как бы вы оценили то, что происходило в Чечне в период двух войн?

– Вы сами ответили на свой вопрос: с правовой точки зрения в Чечне происходили войны. Точнее говоря, одна война с перемирием в три года.

– А если взять более длительный исторический отрезок – скажем, с 23 февраля 1944 года?

– 23 февраля 1944 года – день начала массового убийства и поголовной депортации по национальному признаку чеченцев и ингушей.

– Разве судьба чеченского народа не подпадает под понятие «геноцид»? Или хотя бы «широкомасштабные военные преступления»?

– В 1944 году был несомненный, с позволения сказать, образцово-показательный геноцид. Что касается «чеченских кампаний» конца XX века, то на этой войне, конечно, совершались многочисленные военные преступления: начиная с применения запрещенного оружия и заканчивая целенаправленным убийством мирного населения.

– И разве это не азартная задача для юриста – быть обвинителем на процессе, аналогичном Нюрнбергскому? Или все-таки защитником?

– Я в адвокатском деле не руководствуюсь азартом. Защита человека на следствии или в суде – не игра. Что касается «процесса, аналогичного Нюрнбергскому», то его нет и он пока не предвидится, так что и говорить не о чем.

– Почему, на ваш взгляд, российское общество так резко поменяло свое отношение к чеченцам за то время, которое вы называете перемирием? Крайне негативное (и массовое) отношение к первой кампании – и спустя всего три года почти поголовная поддержка второй кампании.

– Первая кампания была затеяна под издевательским лозунгом «наведения конституционного порядка». Люди прекрасно понимали, что идет братоубийственная война, продиктованная чьими-то политическими амбициями и экономическими интересами.

Ко второй кампании Москва подготовилась основательно. Весь негатив с чеченским акцентом широко освещался в СМИ. Негатива же, к сожалению, хватало: послевоенная Чечня была нищей, вся инфраструктура республики была разгромлена, и на этой выжженной земле большую силу набрала преступность.

В то же время после череды провокаций в Чечне случился внутренний вооруженный конфликт, затем были события 1999 года в Дагестане, взрывы домов в разных городах – во всех отношениях мутная история.

Все это освещалось в СМИ. В прайм-тайм по телевизору показывали, как кто-то кому-то отстреливает палец, отрезает голову и прочая. В комментариях к ужасающим кадрам через слово звучало «Чечня», «чеченцы», «чеченский». И это продолжалось несколько лет.

Ни авторы чудовищных сюжетов, ни зрители при этом не думали, что именно чеченцы – главные жертвы всех обсуждаемых событий. Чеченцы по этническому признаку стали врагами для миллионов телезрителей.

В такой ситуации, конечно, новая военная кампания была воспринята на ура. Ведь теперь в восприятии россиян армия шла на священный бой против басурман, а не обслуживала чьи-то корыстные интересы.

Причем народ был подогрет настолько, что стал считать героем любого, кто убивал на этой войне чеченцев: неважно, шла ли речь о солдате, погибшем в бою за какую-нибудь высоту, или об офицере, похитившем, изнасиловавшем и жестоко убившем безвинную девочку. Почти никто не обращал внимания на ковровые бомбардировки, на расстрелы мирных домов и даже колонн беженцев, на бесчинства в концлагерях.

– Как вы отвечаете на лозунг «Хватит кормить Кавказ!»?

– Я не общаюсь с людьми, которые говорят языком шовинистических лозунгов.

Можно, конечно, начать объяснять какому-нибудь такому горлопану, что я сам налогоплательщик, что нефти из той же Чечни выкачивается не меньше, чем туда закачивается денег, и тому подобное. В конце концов, можно ему открыть глаза на то, что у нас пара восточных регионов кормит пол-России. Но невозможно рационально дискутировать с ксенофобом или расистом, а главное – бесполезно.

– Не кажется ли вам, что произошедшее в Чечне в 1990-е есть прямое следствие депортации 1944 года?

– Не вижу причинно-следственной связи между этими двумя конкретными трагедиями. Есть, правда, одна хронологическая закономерность: на протяжении последних трех столетий чеченский народ становится объектом агрессии буквально каждые полвека. Очень надеюсь, что в начале XXI века мы пережили последний оборот этой страшной исторической карусели.

– Правда ли, что в чеченском языке существует отдельное существительное, которое переводится на русский только словосочетанием «чеченская дерзость»?

***
Те, кто не симпатизирует Мураду Мусаеву, еще любят вспоминать о его отце – полковнике милиции, докторе юридических наук Алауди Мусаеве, сделавшем блестящую советскую и постсоветскую карьеру в юриспруденции. Но более веских доказательств того, что Мусаев-младший, ставший в тридцать лет самым молодым доктором юридических наук в российской истории, своими успехами обязан исключительно родственным связям, никто привести не может.

Гораздо более любопытно то, что Алауди Мусаев не только юрист, но и писатель. В серии «Жизнь замечательных людей» вышла его книга, посвященная Шейху Мансуру – лидеру первого широкомасштабного восстания чеченцев против российской колонизации. Ее нельзя назвать комплиментарной, потому что исторические факты изложены автором чрезвычайно добросовестно, но тональность, в которой она написана, – безусловно восторженная.

Читайте так же:  Санитарно-эпидемиологические требования к офисам

А случаи, когда бы в чеченских семьях сыновья отрицали взгляды родителей, редки настолько, что не стоят упоминания.

***
Пока самым известным в России чеченцем остается Рамзан Кадыров. Произнесенный им на грозненском стадионе текст «Судья продажная, козел ты» стал бестселлером в русскоязычном Интернете. Мурад Мусаев с его яркими обращениями к присяжным на почти образцовом русском привлекает гораздо меньше внимания. Он – чеченский адвокат, и этот статус его пока устраивает.

Но времена меняются. И мало есть сомнений в том, что когда-нибудь мы увидим Мурада Мусаева – уже не защитника. Политика? Общественного деятеля? Литератора, подобно отцу? Не имеет значения. Роль поменяется, но от определения «чеченский» Мусаев, похоже, не избавится никогда. Не захочет.

ДОСЬЕ

В 2007-м Мурад Мусаев защищал Умара Батукаева, который обвинялся в том, что планировал в День Победы взорвать машину рядом с представительством Чечни в Москве. В апреле 2009 года он был оправдан присяжными по основному обвинению, и Мосгорсуд приговорил Батукаева к пяти годам колонии общего режима за использование подложного документа и незаконное хранение оружия.

В 2010-м Мусаев представлял в суде интересы омбудсмена Чечни Нурди Нухажиева. Через республиканскую прокуратуру Мусаев обратился в суд с заявлением о признании статьи с описанием Чеченской Республики в 58-м томе «Большой энциклопедии» издательства «Терра» экстремистской. Заявление было удовлетворено.

В 2010-м Мусаев был адвокатом Мартина Бабакехяна, которого приговорили к 19 годам лишения свободы в колонии строгого режима за участие в убийстве магаданского губернатора Цветкова.

В 2011-м Мусаев был адвокатом обвиняемого Альберта Цгоева, который в ссоре убил двух охранников бывшего президента Южной Осетии Эдуарда Кокойты. Цгоеву грозило пожизненное лишение свободы, однако в суде обвинение было переквалифицировано и присяжные заседатели признали его виновным в убийстве в состоянии аффекта. Цгоев получил 2,5 года лишения свободы.

С 2011-го адвокат Мусаев защищал Юсупа Темерханова, обвиняемого в убийстве бывшего полковника Юрия Буданова. В мае 2013 года Мосгорсуд приговорил Темерханова к 15 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

В 2012-м Мусаев на предварительном следствии защищал профессора Центральной музыкальной школы при консерватории Рябова, обвиненного в домогательстве к ученицам школы. В судебном процессе Анатолий Рябов был полностью оправдан.

В 2012-м Мусаев выступал адвокатом нескольких мусульманских семей в Ставропольском крае, которые жаловались на то, что их дочерям запрещают посещать школу в хиджабах. Иск оставлен без удовлетворения, решение обжаловано, а дело находилось в Верховном суде России и решением Ставропольского краевого суда от 22 марта 2013 г. оставлено без изменений.

Мурад Мусаев является адвокатом Джабраила Махмудова – одного из подсудимых по делу Анны Политковской. Джабраил Махмудов обвиняется в соучастии в убийстве. Он был арестован в 2007 году, но в феврале 2009 года был единогласно оправдан присяжными и отпущен на свободу. Сейчас Махмудову вновь предъявлено обвинение, дело об убийстве повторно слушается в Мосгорсуде.

Мусаев Мурад Алаудинович

Основные данные:

При добавлении отзыва на страницу Мусаев Мурад Алаудинович, постарайтесь быть объективными. Любой комментарий проходит проверку модераторов, это занимает время. Ваши слова должны быть ПОДКРЕПЛЕНЫ ДОКУМЕНТАЛЬНО(чеки, решения суда и пр.)! Оставляйте контакты, иначе ваш отзыв рискует быть удаленным!

Вся доступная информация об адвокате Мусаев Мурад Алаудинович. Информация взята с открытого источника: сайта Минюста РФ и предоставляется посетителям на безвозмездной основе. Если вы Мусаев Мурад Алаудинович и хотели бы дополнить, изменить или удалить информацию о себе, напишите нам письмо.
Данная страница не является официальной страницей адвоката. Данный адвокат не является сотрудником сайта ТопЮрист.РУ и не оказывает здесь консультаций. Если вы хотите решить свою проблему, то воспользуйтесь бесплатной юридической консультацией от наших партнеров.

Доброе утро!добрые люди!! отзовитесь!!подскажите пожалуйста по какому адресу находится адвокатская палата Мурад Мусаева Алатдиновича!

Убийство Буданова: адвокат защиты нанял сотню адвокатов

Шумиха вокруг расследования убийства полковника Буданова, застреленного на улице в 2011 году, пополнилась еще одним скандалом — адвокат защиты Мурад Мусаев, обвиненный следствием в подкупе свидетелей, привлек к собственной защите без малого сотню адвокатов. И это еще не предел: ему на помощь могут прийти тысячи защитников, это остановит процесс.

Дело известного адвоката Мурада Мусаева, обвиненного следствием в подкупе свидетелей по делу об убийстве Юрия Буданова, получило дополнительный общественный резонанс в связи с тем, что к судебной защите адвоката привлечено 93 его коллег. Еще 40 адвокатов будут защищать вторую фигурантку, проходящую по этому делу, — Дарью Тренину. Причем в списке адвокатов, решивших заступиться за Мусаева, оказались даже такие имена, как Александр Гофштейн, один из самых высокооплачиваемых адвокатов России.

Впрочем, Мусаеву не придется ни одному из них выплачивать гонорары — он утверждает, что адвокаты защищают его совершенно бесплатно, просто руководствуясь желанием восстановить попранную справедливость. Суд, разумеется, недоволен таким поворотом событий — хотя бы для того, чтобы просто разместить всех адвокатов, задействованных в процессе, необходим целый конференц-зал (настоящие залы судебных заседаний не рассчитаны на такое количество участников). Кроме того, в руках Мусаева таким образом оказывается возможность при необходимости сильно затянуть процесс — ведь каждых из этих адвокатов имеет право требовать перенесения судебных заседаний.

Стоит напомнить о том, что сам Мурад Мусаев — весьма известная персона, 30-летний адвокат успел принять участие в целом ряде громких политических процессов. Мусаев снискал славу защитника чеченцев — и весьма успешного защитника. Ему не единожды удавалось переламывать ход судебного процесса — как было в деле Ульмана и в первом процессе по убийству Анны Политковской, когда Мусаеву удалось добиться оправдания всех подозреваемых по делу. Разговоры о бессилии адвокатов в «политических» процессах, кажется, не имеют ни малейшего отношения к Мураду Мусаеву: ему удавалось выигрывать даже те дела, исход которых на первый взгляд был уже предрешен. Впрочем, некоторые склонны списывать его успех на негласное покровительство со стороны Рамзана Кадырова, однако фактических подтверждений эта версия не имеет, поэтому может быть отнесена скорее на счет конспирологии. Тем не менее, мотив этнической солидарности все же прослеживается в истории адвоката Мусаева — его имя почти непременно фигурирует в уголовных процессах, связанных с чеченцами, то со стороны обвинения, то со стороны защиты в зависимости от того, с какой стороны барьера оказываются в каждом конкретном деле представители чеченской нации.

На данный момент Мусаев участвует в двух громких делах — втором процессе по делу об убийстве Анны Политковской и деле об убийстве полковника Буданова. В обоих случаях в качестве обвиняемых фигурируют чеченцы — и их-то и защищает Мурад Мусаев.

По мнению Мусаева, уголовное дело против него (следствие обвиняет его в подкупе свидетелей убийства Буданова) было возбуждено исключительно с целью дискредитировать его и «выдавить» из судебных процессов.

«СКР решил одним выстрелом убить трех зайцев: во-первых, сгустить надо мной тучи в преддверии апелляции по делу Юсупа (имеется в виду Юсуп Темерханов, обвиянемый в убийстве Буданова. — Ред.); во-вторых, нейтрализовать меня в деле об убийстве Анны Политковской, которое именно сегодня должно возобновиться после странного месячного перерыва; в-третьих, оказать давление на присяжных заседателей по делу в отношении Вячеслава Цеповяза, которые также по удивительному совпадению именно сегодня должны удалиться в совещательную комнату для вынесения вердикта. Ну и уголовное дело против Александра Михайлика, находящееся в стадии полураспада, наверняка, тоже не радует моих оппонентов», — написал он на своей странице в Facebook.

Впрочем, он не растерялся и придумал хитрый ответный ход в виде 93 адвокатов. Какими мотивами руководствовались люди, откликнувшиеся на призыв своего коллеги? «Правда.Ру» обратилась с этим вопросом к одному из самых знаменитых защитников Мусаева, к адвокату, партнеру адвокатского бюро «Падва и партнеры» Александру Гофштейну:

«Я считаю, что Мурад — невиновный человек, а уголовная репрессия, осуществленная против него, является местью за его честный профессиональный труд. И никто, я убежден, из его собратьев по цеху, если у них есть совесть, не вправе отказать в такой просьбе по защите, которая была адресована мне в связи с уголовным преследованием Мурада. Поэтому я и согласился».

Что по этому поводу думают другие коллеги Мусаева, из тех, кто не стал принимать участия в данном процессе?

Первый заместитель председателя президиума коллегии адвокатов Людмила Айвар прокомментировала решение Мусава следующим образом:

«О том, сколько адвокатов на самом деле будут защищать Мусаева в суде, можно будет судить только после первого судебного заседания, когда они заявят о себе и принесут свои ордера. Конечно, количество адвокатов законодательно никак не ограничено. С одной точки зрения, в данном случае можно говорить об адвокатской солидарности, а с другой стороны, это будет мешать работе правоохранительных и судебных органов, вы же представляете, что всех этих адвокатов нужно будет оповестить, ознакомить с делом, собрать одновременно и т.д. Мне кажется, что тут, кроме момента солидарности, присутствует элемент пиара».

Людмила Айвар добавила также, что само решение Мусаева привлечь к собственной защите других адвокатов считает совершенно оправданным: «Самый худший адвокат — это адвокат самого себя». Однако высказалась с недоумением относительно беспрецедентного количества защитников и предположила, что далеко не все из них будут действительно заниматься юридической защитой интересов доверителя, кто-то будет просто пиариться. «Сто адвокатов — сто разных мнений», — заключила она, имея в виду, что такое количество защитников может навредить самому делу защиты.

А вот что написал сегодня на эту тему сам обвиняемый:

«Это, дорогие друзья, называется профессиональной солидарностью. Ведь не только адвокаты, но любой юрист, хотя бы поверхностно знакомый с историей моих взаимоотношений с СКР и приданными ему силами, прекрасно понимает, что меня преследуют за выполнение профессионального долга.

93 (надеюсь, число верное) — это только те из моих коллег, которые уже вступили в уголовное дело, получили статус моих защитников и доступ к соответствующим материалам. Адвокатов, которые изъявили желание и готовность приступить к защите в любой момент, как минимум, на порядок больше. Если же сегодня бросить клич, то я уверен, счет пойдет на тысячи. Только я не собираюсь этого делать.

Также, вопреки мнениям «экспертов», уже прокомментировавших сложившуюся ситуацию, я не собираюсь злоупотреблять наличием доброй сотни защитников: не имею в этом никакой нужды. Акт солидарности адвокатов важен для меня исключительно с моральной точки зрения».

Стоит в заключение отметить, что повестка не разрешенного московской мэрией митинга «против ксенофобии» содержала в качестве первого пункта требование прекратить уголовное преследование в отношении Мусаева. Впрочем, еще не известно, пошло ли бы это ему на пользу в случае, если бы митинг все-таки разрешили — очевидно, что мотивация следствия не имеет ничего общего с «ксенофобией». Вместе с тем в поддержку Мусаева высказался Рамзан Кадыров, расценивший уголовное преследование Мусаева как попытку оказать давление на «опытного и решительного адвоката».

Что же, чеченцам можно только позавидовать — видимо, чем меньше народ, тем сильнее в нем развито чувство этнической солидарности.

Встройте «Правду.Ру» в свой информационный поток, если хотите получать оперативные комментарии и новости:

Добавьте «Правду.Ру» в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google

Также будем рады вам в наших сообществах во ВКонтакте, Фейсбуке, Твиттере, Одноклассниках, Google+.


Кто убил Юрия Буданова?