Спор между наукой и религией

конфликт между наукой и религией

Также рекомендуем прочитать (для перехода нажмите на название статьи):

Лаборатория храма или храм лаборатории. Наука и религия ищут одну и ту же истину, только с разных сторон и разными способами. Поэтому настало время прекратить войну между ними и заключить если не вечный мир, то хотя бы прочное перемирие.

Автор «Языка Бога» решительно не согласен с теми религиозными фундаменталистами, которые с легкостью отмахиваются от научного знания, если оно, по их мнению, не соответствует религиозным догматам. С его точки зрения, религия и наука создают взаимодополняющие картины реальности, которые не могут противоречить друг другу. В идеале эти картины должны мирно и счастливо уживаться и сосуществовать в мозгу любознательного и думающего человека двадцать первого столетия.

Многовековой конфликт между наукой и религией, продолжает Коллинз, вовсе не был вызван какой-либо объективной исторической необходимостью. Эту войну, как и многие другие, с обеих сторон начали и углубили радикалы и экстремисты, которые уверяли и уверяют, что ее следует вести вплоть до полного поражения противника. Однако эти призывы нелепы в своей основе. Бог не создает никаких угроз для науки, напротив, он благословляет тех, кто ей служит. Со своей стороны, наука ровно ничем не угрожает Богу, ведь он сделал возможным само ее существование. Поэтому, заключает Коллинз, надо объединить интеллектуальные и духовные ресурсы науки и религии в поиске более полных и глубоких ответов на вечные вопросы, стоящие перед человеком.

Коллинз также останавливается на спорах о допустимости терапевтического применения человеческих эмбриональных стволовых клеток, которые сейчас ведутся в США с большой остротой. Эти дебаты, пишет Коллинз, достигли такого накала, что стали существенным фактором политической жизни Америки. Он не предлагает никаких окончательных решений, однако выражает надежду, что прогресс биомедицинских исследований погасит эту конфронтацию. По мнению Коллинза, ученые со временем найдут способы изготовления способных к полноценному развитию стволовых клеток, которые не потребуют разрушения эмбрионов. А пока такого еще не произошло, не следует призывать к введению запретов на эксперименты в этой области.

Коллинз признает, что убежденные противники подобных опытов могут вполне искренне верить, что эмбрионы потенциально являются полноценными человеческими существами, которыми нельзя жертвовать ни при каких обстоятельствах. Однако их убежденность вступает в противоречие с другим этическим принципом, который требует всеми силами облегчать страдания больных и не допускать их преждевременной кончины. Поэтому надо признать, что эта проблема очень сложна и даже трагична, а потому не допускает простых решений. Те, кто представляет связанные с нею споры всего лишь как лобовой конфликт между верой и атеизмом, ничем не помогают ее разрешению.

Современные биомедицинские исследования, заканчивает Коллинз, порождают немало других ситуаций, вызывающих в обществе острые разногласия. Можно не сомневаться, что такое положение дел сохранится и в предвидимом будущем. В чем бы эти споры ни состояли, было бы ошибкой считать, что люди науки вправе быть в них окончательными арбитрами. Ученые являются экспертами в своих специальных областях, но это не означает, что они в силу этого понимают вопросы морали лучше, чем люди других профессий. Поэтому подобные вопросы должны решаться лишь на основе широкого и непредвзятого диалога, который должны вести сторонники самых различных взглядов (в том числе, и воззрений на науку и религию) и представители всех общественных групп. Встречаясь со все более непростыми вызовами, которые неизбежно будет порождать развитие науки, необходимо искать ответы на основе всех без исключения мудрых и благородных традиций, сложившихся в ходе исторического развития человеческой культуры. Во всяком случае, именно к этому призывает директор Национального Института Изучения Генома Человека — Фрэнсис Коллинз.

Есть ли спор между религией и наукой?

Широко распространено мнение о том, что религия и наука – это два противоборствующих мировоззрения. Якобы их противостояние сформировалось еще в эпоху Возрождения, но наибольший размах оно получило в XX веке, чему способствовало распространение по миру коммунистической идеологии c ее фанатично-антирелигиозной пропагандой, а также начало научно-технической революции. Но в действительности такого спора нет. Давайте разберёмся.

Оказывается, здесь не о чем спорить

Христианство – это единственная цивилизация, которая создала науку и использовала этот инструментарий сначала для устранения искажений в своём вероучении, а затем и для компенсации осознанного позже недостатка в христианском богословии в виде отсутствия у этой системы знаний выхода в область производства материальных благ.

Если богословие направлено против ереси как искажения учения о Боге, то наука направлена против язычества как поклонения творению (созданию), а не Творцу (Создателю). Богословие устраняет произвольные «мнения» о Творце, а наука ‒ о его творении.

Поэтому наука защищает мировоззрение человека через опровержение ложных духовных практик ‒ как непрерывавшихся, так и реконструированных или новых языческих движений.

Уточнение предметной области научной деятельности позволяет сделать вывод о том, что в современном обществе наука выполняет функцию борьбы с грехом идолопоклонства, т.е. наука направлена на исправление нарушений второй заповеди ‒ «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, что на земле внизу, и что в воде ниже земли.Не поклоняйся им и не служи им».

Критики христианства использовали науку чтобы, буквально, перевернуть всё с ног на голову – созданный в дополнение к богословию инструментарий объявили единственно прогрессивным и потому авторитетным источником знаний.

А основу всех рассуждений атеистов составляет следующаялогическая уловка – Бога предлагают рассматривать как научную гипотезу и для её проверки применять средства научного познания. Тогда как всем исследователям известно, что научный аппарат нельзя применять для решения любых проблем, с которыми сталкивается человек в своей познавательной деятельности.

Добросовестный исследователь понимает ограничения по его применению, а также, то, что наука, в отличие от религии, не выполняет функции мировоззрения и не создает особой, так называемой научной «картины мира». А те кто, пытаются предложить от имени науки иное – так называемое научное мировоззрение – это просто недобросовестные люди.

В «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» специально отмечается, что никакого противоречия между религией и наукой нет: «Научное и религиозное познание имеют совершенно различный характер. У них разные исходные посылки, разные цели, задачи, методы. Эти сферы могут соприкасаться, пересекаться, но не противоборствовать одна с другой… Православие видит в науке естественный инструмент благоустроения земной жизни».В свою очередь о согласии религии с наукой свидетельствует то, что большинство учёных являются верующими людьми. Более того, видные деятели науки, такие как Макс Планк, создали специальные работы, где отстаивают непротиворечивость науки и религии.

Это значит, что противопоставление науки и религии в атеистической пропаганде является лишь приёмом манипулирования, а не желанием найти ответы на смысложизненные вопросы. И такое намеренное противопоставление требует научного опровержения.

Но если спорят, то есть, чем ответить

Опровержение строится по трем направлениям как ответ на историческую, философскую и естественнонаучную критику оппонентов.

Аргумент первый – условно назовем его «аргументом от прошлого». С исторической точки зрения отправной точкой рассуждений о роли науки в современном обществе является то обстоятельство, что наука возникла только в рамках христианства как дополнительный к христианскому богословию способ защиты богооткровенной Истины от искажений: если богословие устраняет произвольные «мнения» о Творце, то наука ‒ о Его творении.В отличие от христианства, в исламе дискуссии о возможности использования разума в вопросах веры не возникло – там двойственность богопознания (познание Бога через Его Откровение и через созданный Им мир) выразилась в противостоянии ортодоксального богословия и мистического суфизма. В религиях немусульманской Азии (индуизм, буддизм, конфуцианство и др.) проблема богопознания не имела принципиального значения.

То, что наука не доказывает истины Откровения, а опровергает ложные «мнения» о творении, хорошо иллюстрируют попытки рационально доказать существование Бога. Ни средневековые, ни современные доказательства не выдерживают критики. Ведь суть этих вековых неудач кроется в противоречии между объектом исследования (постижения) и способом доказательства его существования. Объект ‒ Бог ‒ бесконечен и непознаваем (по определению богословов), любые человеческие попытки его познания ‒ невозможны, ибо конечный ум не может постичь бесконечное (просто не располагает такими средствами).

Поэтому требовать от науки доказательств или опровержения бытия Бога – бессмысленно, т.к. Бог не является объектом научного познания и в принципе не может быть познан научными средствами.

Аргумент второй – «аргумент от настоящего».

С философской точки зрения догмат о существовании Бога либо должен быть принят на веру, либо рассматриваться как гипотеза, которую нельзя ни доказать, ни опровергнуть – т.е. применять средства познания нецелесообразно. Дело в том, что непосредственным источником богопознания является Священное Писание, а приобщиться к Богу человек может посредством молитвы, соблюдения религиозных обрядов и таинств, а также благодаря практическому стремлению к праведному образу жизни.

Читайте так же:  Казанцева гВ личные документы требования к оформлению и образцы документов

Ведь наука объясняет все события в мире естественными причинами. Дефинитивный признак такого объяснения указал еще Пьер-Симон Лаплас (1749-1827) в знаменитом ответе на вопрос Наполеона, почему в его небесной механике не упоминается Творец: «Я не нуждался в этой гипотезе». Лаплас в своем труде «Небесная механика» подвел итоги как собственным исследованиям в этой области, так и трудам своих предшественников, начиная с Ньютона. Он дал всесторонний анализ известных движений тел Солнечной системы на основе закона всемирного тяготения и доказал ее устойчивость в смысле практической неизменности средних расстояний планет от Солнца и незначительности колебаний остальных элементов их орбит. Важнейшее значение имело общее заключение, опровергавшее мнение (которое разделял и Ньютон), что поддержание настоящего вида Солнечной системы требует вмешательства каких-то посторонних сверхъестественных сил. Лаплас был также приверженцем абсолютного детерминизма. Он постулировал, что если бы какое-нибудь разумное существо смогло узнать положения и скорости всех частиц в мире в некий момент, оно могло бы совершенно точно предсказать все мировые события. Такое гипотетическое существо впоследствии было названо демоном Лапласа.

Религиозное же объяснение – это объяснение реальных событий в мире воздействием Творца. Следовательно, научное и религиозное объяснение мира – это противоположности, и, значит, научной гипотезой религиозное положение быть не может по определению.

При этом важно подчеркнуть, что за 2,5 тыс. лет философии так и не удалось выработать концепцию, описывающую познавательную деятельность человека без идеи Бога ‒ попытки дать такое описание заканчивались выводами о том, что в таком случае нельзя сделать никаких достоверных заключений о соответствии знания какой-либо реальности. Но именно утверждение о том, что религиозное положение может рассматриваться как научная гипотеза, и является отправной точкой в рассуждениях атеистов. Т.е. имеет место сознательная подмена предмета спора, а потому продолжение дискуссии становится бессмысленным.

И аргумент третий – «аргумент от будущего». С естественнонаучной точки зрения суть мировоззренческих различий такова. Атеисты утверждают, что все факты как известные, так и еще не открытые, будут объяснены наукой. И признают, что наукой объяснены далеко не все факты. Они также признают (на то время, пока не найдены научные объяснения) право религиозного объяснения этих фактов в качестве альтернативы. Верующие также признают реальность фактов, для которых сегодня нет объясняющей их научной теории, и утверждают, что для многих из них ее не будет никогда, и предлагают свое религиозное объяснение. В защиту точки зрения верующих говорит то обстоятельство, что факты, не объясненные наукой, постоянно открываются, в защиту атеистической – что они постепенно объясняются ею. Но этот двусторонний процесс бесконечен.

Завершить его, т.е. выявить все факты и попытаться все их объяснить естественными причинами, может только «демон» Лапласа – ум, способный постичь бесконечное (что невозможно для человека). Если бы по завершении этого процесса не оказалось ни одного факта, не объясненного наукой, гипотеза о существовании Творца была бы опровергнута, если бы такие факты остались, – она оказалась бы доказанной.

Но таким способом мировоззренческий спор решить нельзя. Ни за какое конечное время ни атеисту, ни верующему свою точку зрения не удастся доказать. И снова мировоззренческий спор упирается в проблему познания бесконечности.

Три указанных выше аргумента позволяют сделать вывод о том, что аппарат научного исследования нельзя применять для решения любых проблем, с которыми сталкивается человек в своей познавательной деятельности.

Добросовестный исследователь понимает ограничения по его применению, а также, то, что наука, в отличие от религии, не выполняет функции мировоззрения и не создает особой, так называемой научной «картины мира» (что пытаются предложить некоторые «популяризаторы» научных открытий).

Наука может представить только отдельные, условно говоря, фрагменты мироздания как обобщения имеющихся знаний в рамках соответствующих направлений – физическая, геологическая, биологическая и другие модели мира. Но фундаментальные вопросы мироздания – происхождение Вселенной, жизни и человека – самими учеными определяются как выходящие за рамки возможностей научного познания.

И если религия выполняет мировоззренческую функцию (а наряду с религией мировоззренческую функцию выполняет еще только философия), то наука этого не делает и не претендует на то, чтобы выстраивать «картину мира» на базе знаний отдельных научных направлений (например, физики или биологии) или попытке их синтеза.В научном сообществе уверены в том, что сейчас уже просто невозможно синтезировать знания более 74.000 научных дисциплин, каждая из которых обладает собственным понятийным аппаратом и исследовательским инструментарием. Это значит, что так называемой «научной картины мира» нет и быть не может.

Спор между наукой и религией

«Далеко не всегда религия конфликтует с наукой. При правильных обстоятельствах религиозные убеждения могут позитивно способствовать научному творчеству и проницательности»

Конфликт между наукой и религией может иметь свое начало в структуре нашего мозга. Об этом заявили исследователи из Западного резервного университета Кейза и Колледжа Бабсон.

Столкновения между использованием веры и научных доказательств для объяснения окружающего мира длятся веками и наиболее заметны сегодня, наверное, в спорах между эволюцией и креационизмом. Чтобы верить в сверхъестественного Бога или Вселенского духа, люди, как представляется, подавляют мозговую сеть, используемую для аналитического мышления и применяют эмпатическую сети, говорят ученые.

Аналитически думающие о физическом мире, люди, кажется, делают наоборот.

«Когда возникает вопрос веры, с аналитической точки зрения, это может показаться абсурдным»

, — сказал Тони Джек, возглавлявший исследование.

«Но, исходя из того, что мы понимаем о мозге, переход веры к вере в сверхъестественное означает то, что мы отодвигаем в сторону критический/аналитический способ мышления, чтобы помочь нам достичь большего социального и эмоционального понимания.»

Джек является адъюнкт-профессором философии в Западном резервном университете Кейза

«Поток исследований в когнитивной психологии показал и утверждает, что люди, которые имеют веру (т. е. являются религиозными или духовными) не так умны, как другие. Они на самом деле могут утверждать, что они менее умны.»

,- сказал Ричард Бояцис, заслуженный профессор университета и профессор организационного поведения в Западном резервном университете Кейза и член команды Джека.

«Наши исследования подтвердили эту статистическую связь, но в то же время показали, что люди с верой более просоциальные и эмпатические»

В серии из восьми экспериментов исследователи обнаружили, что чем более сопереживающим является человек, тем больше вероятность того, что он или она является религиозным.

Эта находка предлагает новое объяснение прошлых исследований, показывающих, что женщины, как правило, придерживаются более религиозных или духовных мировоззрений, чем мужчины. Этот разрыв может быть вызван тем, что женщины имеют более сильную тенденцию к эмпатической озабоченности, чем мужчины.

Атеисты, исследователи обнаружили, наиболее тесно связаны с психопатами-не убийцами, но подавляющее большинство психопатов классифицируются как таковые из-за их отсутствия эмпатии к другим.

Новое исследование опубликовано в интернет-журнале PLoS one.

Другие авторы: Джаред Фридман, научный сотрудник, недавний выпускник в философии и когнитивной науки, который скоро получит докторскую степень в области организационного поведения в Западном резервном университете Кейза , и Скотт Тейлор, доцент кафедры организационного поведения в Бэбсон-колледже.

Структура мозга

Исследование основано на гипотезе, что мозг человека имеет две противоположные области, находящиеся в постоянном напряжении. В предыдущих исследованиях, ученые использовали функциональную магнитно-резонансную визуализацию, чтобы показать, что мозг имеет аналитическую сеть нейронов, что позволяет нам думать критически и социальную сеть, которая позволяет нам сопереживать. При появлении проблемы в физическом мире или этической дилеммы, здоровый мозг запускает соответствующую сеть, подавляя другую.

«Из-за напряженности между сетями, отталкивание натуралистического мировоззрения позволяет углубиться в социальную/эмоциональную сторону»,

«И это может быть ключом к тому, почему верования в сверхъестественное существуют на протяжении всей истории культур. Оно обращается к практически нематериальному способу понимания мира и нашего места в нем.»

» Имение сочувствия не означает, что у вас обязательно есть анти-научные убеждения . Вместо этого, наши результаты показывают, что если мы подчеркиваем только аналитические рассуждения и научные убеждения, как предлагает Новое атеистическое движение, то мы компрометируем нашу способность культивировать другой тип мышления, а именно социальные/моральные представления.»

«Эти результаты», — продолжил Фридман, — «не согласуются с философской точкой зрения, которой придерживался (Иммануил) Канта, согласно которой есть два вида истины: эмпирический и моральный.»

Эксперименты и результаты

Исследователи исследовали взаимосвязь между верой в Бога или Всеобщего духа с мерами аналитического мышления и моральной заботой в восьми различных экспериментах, в каждом из которых участвовало от 159 до 527 взрослых. Все восемь экспериментов подтвердили что, чем религиознее человек, тем больше моральной заботы они проявляли. Но никаких причин и следствий установлено не было.

Они обнаружили, что и духовные убеждения, и эмпатическая забота положительно связаны с частотой молитвы, медитации и других духовных или религиозных практик, но не обусловливались церковными обедами или другими социальными контактами, связанными с религиозной принадлежностью.

Подобно другим исследованиям, эти эксперименты показали, что аналитическое мышление препятствует принятию духовных или религиозных верований. Но статистический анализ данных, собранных из всех восьми экспериментов, показывает, что сочувствие важнее для религиозных убеждений, чем аналитическое мышление для неверия.

Так почему же конфликт между наукой и религией становится таким сильным?

Читайте так же:  Аудио развод по телефону

«Потому что сети подавляют друг друга, они могут создать две крайности»

«Признавая, что именно так работает мозг, возможно, мы сможем создать больше оснований и баланса в общенациональных беседах с участием науки и религии.»

Использование обеих сетей

Исследователи говорят, что люди созданы, чтобы привлекать и использовать обе сети.

«Далеко не всегда религия конфликтует с наукой. При правильных обстоятельствах религиозные убеждения могут позитивно способствовать научному творчеству и проницательности»

» Многие известные ученые были духовными или религиозными. Указанные лица были достаточно интеллектуально изощренными, чтобы понять, что религия и наука не нуждаются в конфликте.»

Они ссылаются на книгу Баруха Абы Шалева «100 лет нобелевской премии», в которой установлено, что с 1901 по 2000 год 654 нобелевских лауреата, или почти 90 процентов, принадлежали одной из 28 религий. Остальные 10,5 процента были атеисты, агностики и вольнодумцы.

«Ты можешь быть религиозным и быть очень хорошим ученым», — сказал Джек.

Исследователи согласны с Новыми атеистами в том, что торможение аналитического мышления в неподходящее время может быть опасным, и указывают на историческое использование религиозных различий для преследований или борьбы и войн.

«Хотя это просто искажение истории, чтобы повесить все конфликты на религию,»

«Нерелигиозные политические движения, такие как фашизм и коммунизм, и квази-научные движения, такие как евгеника, также нанесли большой ущерб.»

Исследователи предполагают, однако, что тщательно продуманный скачок религиозной веры представляется эффективным путем продвижения эмоционального понимания. Их исследования и другие исследования показывают, что в целом религиозные убеждения ассоциируются с большим состраданием, большей социальной инклюзивностью и большей мотивацией к участию в просоциальных действиях.

Джек сказал, что конфликта можно избежать, вспомнив простые правила :

«Религия не имеет права говорить нам о физической структуре мира; это дело науки. Наука должна давать информацию к нашим этическим рассуждениям, но она не может определять, что этично или рассказывать нам, как мы должны строить смысл и цель в нашей жизни.»

Конфликт науки и религии: знаменитые ученые защищают креационизм

В книге «Они верили в Бога: пятьдесят нобелевских лауреатов и другие ученые» собраны многочисленные высказывания из лекций, статей и книг знаменитых физиков, химиков и философов, в которых они по-своему решают конфликт между научным и религиозным подходом к жизни. В продолжение материала об ученых-атеистах «Теории и практики» публикуют подборку самых интересных высказываний в защиту религии из этого сборника.

Ричард Суинберн,

профессор философии в Оксфордском университете

«Ученые, историки и сыщики наблюдают факты. Основываясь на этих наблюдениях, они выдвигают теории о том, как лучше объяснить эти факты. Можно проанализировать критерии, на основе которых они приходят к выводу, что та или иная теория соответствует фактам лучше, чем другая. Иными словами, они приходят к выводу о том, что истинной окажется скорее эта теория, чем другая.

Используя эти же критерии, мы обнаруживаем, что идея существования Бога объясняет все, что мы наблюдаем, а не просто какой-то ограниченный набор фактов. Она объясняет сам факт существования Вселенной, действие в ней законов науки, появление наделенных сознанием животных и людей, организмы которых устроены необычайно сложным образом. Она объясняет, почему у нас есть все возможности для совершенствования себя и окружающего мира, а также тот более конкретный факт, что люди говорят о чудесах и религиозном опыте. Некоторые из этих вещей могут объясняться (и отчасти объясняются) научными причинами и законами, однако сами эти законы и причины также нуждаются в объяснении, и объяснением для них служит Промысел Божий. Те же критерии, которыми ученые пользуются для формулировки своих теорий, заставляют нас выйти за рамки этих теорий и прийти к Богу-Творцу , который поддерживает существование всего сущего».

профессор биохимии в Имперском колледже науки, техники и медицины Лондонского университета

«Я уже давно убедился в том, что невозможно создать абсолютный и общепринятый моральный кодекс, который бы опирался лишь на научное знание. Это невозможно хотя бы потому, что наши знания об основных проблемах жизни всегда будут обрывочными и ограниченными.

Все мы знаем, что научные теории, о какой бы области науки ни шла речь, эфемерны. Всегда есть вероятность, что они поколеблются или вообще рухнут с появлением хотя бы одного факта, не вписывающегося в сложившуюся систему. Поэтому я не верю, что можно создать абсолютный моральный кодекс или абсолютные моральные ценности, основываясь исключительно на научном знании. Оно всегда будет фрагментарным, и основания его всегда будут шаткими; следовательно, всегда остается вероятность того, что оно приведет нас к ошибочным заключениям, которые придется корректировать в свете новых данных».

профессор биологии в Гарвардском университете

«Мы все больше убеждаемся в том, что жизнь — неотъемлемая часть установленного миропорядка. У нас есть все основания полагать, что Вселенная, в которой мы живем, проникнута жизнью; со временем жизнь неизбежно возникает там, где существуют благоприятные условия. Но если бы хоть некоторые из многочисленных физических параметров нашей Вселенной (основополагающих или тех, которые представляются незначительными, даже почти случайными) были несколько иными, то жизнь, которая сейчас предстает как нечто само собой разумеющееся, была бы невозможна ни здесь, ни где бы то ни было. Даже не обладая богатым воображением, можно представить себе другие возможные вселенные, но жизнь в них была бы невозможной. Как же так получилось, что из всех возможных вселенных именно наша обладает такими параметрами, при которых зарождение жизни становится возможным?

При этом надо сделать допущение, что Разум возник не в качестве позднего продукта эволюции жизни, а существовал всегда как матрица, источник и условие физической реальности — что вещество физическое составлено из вещества духовного. Именно Разум созидает физическую Вселенную, порождает жизнь, а затем и существ, обладающих знанием и способных творить».

профессор физики в Мюнхенском, Кильском и Берлинском университетах

«Меня как физика, то есть человека, посвятившего всю жизнь совершенно прозаической науке — исследованию материи — никто не назовет фантазером. Я изучал атом и могу сказать: не бывает материи самой по себе! Вся материя возникла и существует только благодаря силе, которая приводит в движение частицы и удерживает их в виде мельчайшей солнечной системы — атома.

Но так как во всей Вселенной нет ни разумной, ни вечной энергии, то нам следует предположить, что за этой энергией стоит Дух, обладающий разумом и самосознанием. Этот дух есть первопричина всей материи».

Эрвин Шредингер,

профессор физики в университетах Штутгарта, Йены и Берлина

«Меня очень удивляет, что научная картина реального мира вокруг меня настолько неполная. Она дает много фактической информации, приводя весь наш жизненный опыт в замечательно непротиворечивый порядок. Однако она хранит тягостное молчание в отношении всего того, что действительно близко нашему сердцу, что действительно имеет для нас значение. Она не может нам сказать ни слова о красном и синем, горьком и сладком, физической боли и физической радости; она ничего не знает о красоте и уродстве, хорошем и плохом, Боге и вечности.

Наука иногда притворяется, что ответила на подобные вопросы, но ответы эти часто настолько глупы, что мы не склонны воспринимать их серьезно».

Вернер Гейзенберг,

профессор физики в университетах Копенгагена, Лейпцига и Мюнхена

«В ходе развития естествознания, начиная со знаменитого процесса против Галилея, снова и снова высказывалось мнение, что естественнонаучная истина не может быть приведена в согласие с религиозным истолкованием мира. Но должен сказать, что, хотя я убежден в неоспоримости естественнонаучной истины в своей сфере, мне все же никогда не представлялось возможным отбросить содержание религиозной мысли просто как часть преодоленной ступени сознания человечества — часть, от которой в будущем все равно придется отказаться. Так что на протяжении моей жизни мне постоянно приходилось задумываться о соотношении этих двух духовных миров, ибо у меня никогда не возникало сомнения в реальности того, на что они указывают».

Роберт Милликен,

профессор физики в Чикагском университете

«Я как минимум могу с уверенностью утверждать, что научного основания для того, чтобы отвергать религию, нет, — равно как, на мой взгляд, нет и никакого оправдания конфликту между наукой и религией, так как они принадлежат к совершенно разным областям. Те, кто очень плохо разбирается в науке, и те, кто очень плохо разбирается в религии, действительно иногда затевают ссоры, и сторонним наблюдателям кажется, что происходит конфликт между наукой и религией, хотя на самом деле конфликт этот только между двумя видами невежества.

Первая серьезная ссора подобного рода произошла, когда Коперник выдвинул свою теорию, согласно которой Земля — не плоская поверхность и не центр Вселенной, а всего лишь одна из многочисленных маленьких планет, которая за день совершает оборот вокруг своей оси, а за год — вокруг Солнца. Коперник был священником, настоятелем собора, человеком прежде всего религиозным, а не ученым. Он знал, что основания подлинной религии сокрыты там, где их не могут потревожить никакие научные открытия. Он подвергся гонениям не потому что восстал против религиозного учения, а потому что, согласно его теории, человек не был центром Вселенной, — и для ряда эгоистов эта новость оказалась весьма неприятной».

Читайте так же:  Заволжский отдел опеки тверь

профессор физики в Колумбийском университете

«Религия с ее богословскими рассуждениями опирается на веру. Наука также опирается на веру. Каким образом? Чтобы наука могла существовать в том виде, в котором мы ее знаем, мы должны верить, что Вселенная управляется постоянными законами и что человек способен открывать эти законы. На логику человеческого поиска можно положиться только в том случае, если сам мир устроен логично. В основе науки лежит вера в то, что человеческая логика способна постичь законы природы и что эти законы надежны. Это вера, основанная на разуме.

Мы, ученые, работаем, основываясь на постулате о разумности, заложенной в природе и в человеческом уме, — постулате, считающемся главным принципом веры. Однако эта вера настолько общепринятая и само собой разумеющаяся, что мы попросту не признаем в ней основу науки».

профессор физиологии в Оксфордском университете

«К сожалению, многие современные ученые считают, что сила науки настолько велика и всеобъемлюща, что недалек тот день, когда наука объяснит все явления природы, в том числе человека и даже человеческое сознание во всех его проявлениях. В книге «Личность и мозг» Поппер называет это «многообещающим материализмом», указывая на неумеренность и невыполнимость подобных обещаний.

Но поскольку наука пользуется большим уважением, «многообещающий материализм» оказывает сильное воздействие на умы мыслящих людей, которые непосредственно наукой не занимаются. Происходит это, потому что многие ученые бездумно пропагандируют «многообещающий материализм», не проанализировав опасности, таящиеся в этих ложных и самоуверенных заявлениях».

профессор физики в Миннесотском, Вашингтонском и Чикагском университетах

«Чтобы наука признала религию, необходимо рассмотреть гипотезу, согласно которой в природе действует разумное начало. Обсуждение доводов в пользу существования божественного разума ведется с того момента, как появилась философия. Аргумент, основанный на идее разумного замысла, постоянно подвергается критике, однако так и не получил адекватного опровержения. Напротив, чем больше узнаем мы о нашем мире, тем меньше представляется вероятность того, что он возник случайным образом. Поэтому сегодня мало кто из ученых станет защищать атеизм».

Наука и религия: можно ли положить конец вражде?

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Новый британский проект, целью которого стало примирение религии и науки, вряд ли положит конец долгим и подчас ожесточенным дебатам об их взаимоотношениях. Однако он позволит объединить семинаристов и ученых-христиан в вопросах изучения современной науки.

На проект, поддержанный Церковью Англии, выделено более 700 тысяч фунтов (около 1,05 млн долларов). Он является частью трехлетней программы Даремского университета и ставит своей целью углубить взаимодействие между наукой и верующими-христианами.

Будущие священники и другие участники проекта получат доступ к ресурсам современной науки. Кроме того в рамках программы будет изучаться отношение к науке среди иерархов церкви.

Финансирует программу благотворительный фонд Templeton World Charity Foundation, который предлагает отправлять заявки на получение гранта до 10 тысяч фунтов всем ученым-прихожанам, желающим способствовать развитию более глубокого понимания взаимоотношений между верой и наукой.

Среди сегодняшнего научного сообщества нет единого отношения к вопросу веры.

Так, одни современные ученые выступают с атеистических позиций и крайне отрицательно относятся к религии. Например, популяризатор материалистической картины мира Ричард Докинз, известный своей многолетней борьбой с религией, в своей книге «Бог как иллюзия» называет веру не заслуживающей доверия и даже бредовой.

Другие же не считают науку и веру взаимоисключающими понятиями. В их числе один из кураторов программы, преподобный Дэвид Уилкинсон — профессор-астрофизик на кафедре теологии и религии Даремского университета.

«Слишком часто христианские лидеры считали науку угрозой или боялись обращаться к ней», — сетует он.

Профессор Уилкинсон стал священником методистской церкви после обучения и работы в области теоретической астрофизики; его специализация – изучение происхождения Вселенной.

«Многие вопросы, которые вера и наука ставили друг другу, приносили значительные плоды», — замечает он.

«Люди внутри и вне церкви убеждены, что у науки и религии непростые отношения, но упрощенная модель, согласно которой наука выставляется противником религии, не объясняет очень интересных взаимоотношений, исторически сложившихся между этими сферами», — добавляет священник-ученый.

«Сегодня космологи обнаруживают, что некоторые вопросы выходят за рамки науки, — например, откуда у нас берется чувство благоговейного трепета», — объясняет он.

Сама по себе идея о борьбе между наукой и религией уходит корнями в средневековье, ко временам преследования Галилея католической церковью за его утверждения о том, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Потребовались сотни лет, чтобы церковь признала, что Галилей был прав.

Но подлинный конфликт между наукой и религией начал пылать с конца XIX века. Он оказался удивительно стойким, до сих пор вызывая оживленные в споры на телевидении, радио и в интернете.

Многие говорят, что наука имеет дело с фактами, в то время как религия – с верой, хотя сегодня есть множество и тех, кто утверждает, что есть области, в которых интересы религии и науки пересекаются. К ним относится, например, вопрос о том, благодаря кому или чему возникла и существует Вселенная.

Нередко эти интересы перерастают во взаимную вражду, вырастающую, например, из не утихающих споров между верующими и атеистами на тему креационизма или разумного замысла.

Упрощенные определения

«Старое определение, что наука имеет дело с фактами, а религия – с верой, является слишком упрощенным, — говорит профессор Уилкинсон. — Наука включает в себя доказательства, но также включает в себя и навыки формулирования суждений и оценки доказательств».

«В конце концов, у вас есть только ограниченный набор доказательств, с помощью которых вы можете обосновать свою теорию, и вам приходится верить им, что не слишком далеко от положения верующего-христианина», — убежден Уилкинсон.

«Речь не о слепой вере, и на самом деле не слишком хороша та религия, что основывается лишь на слепой вере, — считает преподобный Дэвид Уилкинсон. — Христианство должно быть открыто для интерпретаций его суждений о мире и опыте».

По его убеждению, наука и религия отнюдь не исключают друг друга.

Он цитирует книгу физика Пола Дэвиса «Космический джекпот», где говорится, что Земля, как кровать в сказке про Машу и трех медведей оказалась идеально приспособлена для жизни по целому ряду удивительных и независящих друг от друга параметров.

«У меня был такой момент, когда я остановился и подумал: вот это да! Я был поражен красотой и изяществом самой Вселенной, а также красотой и простотой законов физики, которые лежат в основе Вселенной», — говорит профессор Уилкинсон.

Это чувство изумления разделяет и католический священник, специалист в области физики элементарных частиц Эндрю Пинзент, работающий в лаборатории ЦЕРНа, а также возглавляющий Центр науки и религии имени Иэна Рэмси в Оксфордском университете.

Отец Эндрю Пинзент уверен, что сегодня — чрезвычайно многообещающее время для изучения науки и религии.

В то же время он опасается, что старая «парадигма конфликта» также переживает свое второе рождение, и она формирует образ мышления для многих людей — особенно из числа тех, кто слабо разбирается как в науке, так и в религии.

Ученый-священник приветствует открытие доступа к научным знаниям для служителей церкви.

«Многие священники уже прошли значительную научную подготовку, — утверждает он. – Когда я готовился к роли католического священнослужителя в Риме, то 10% семинаристов в моем колледже имели высшее научное и медицинское образование. При этом в среднем по Великобритании такое образование у менее чем 1,5% населения».

«Более того, две важнейшие теории современной науки – генетика и теория «Большого взрыва» – были разработаны священниками», — добавляет он.

По словам Пинзента, его, как специалиста в области физики элементарных частиц, всегда поражали открытия восхитительных форм и симметрии в природе, математики, лежащей в основе всего, а также невероятных особенностей света.

«Эти открытия сами по себе не могут быть использованы для формального доказательства существования Бога, но они порождают чувство прекрасного, для которого вполне естественным является религиозный отклик», — замечает он.

Рост взаимопонимания

Другие ученые соглашаются, что давняя идея войны между наукой и религией является устаревшей и неверной концепцией, хотя они не считают науку и религию естественными союзниками.

Джеймс Уильямс, специалист по преподаванию естественных наук в Университете Сассекса говорит: «Проблемы, как правило, возникают в кругах людей, которые пытаются совместить науку и религию или же норовят использовать религию, чтобы подвергать сомнению науку».

«В этом заключается неправильное понимание природы науки, — говорит он. — Наука имеет дело с естественным, а религия — со сверхъестественным».

«Наука ищет объяснения природным явлениям, в то время как религия пытается понять смысл жизни».

«На мой взгляд, наука и религия не могут быть интегрированы, то есть наука не может ответить на многие вопросы, которые поднимает религия и, аналогично, религия не может ответить на научные вопросы», — замечает Уильямс.