Адвокат элиты

Адвокат Георгий Кавлашвили будет защишать основателя Elite Electronix Анзора Коколадзе

ТБИЛИСИ, 5 авг – Новости-Грузия. Адвокат Георгий Кавлашвили будет защищать бывшего директора сети магазинов магазинов электротехники Elite Electronix Анзора Коколадзе, — сообщили корр. «Новости-Грузия» в офисе новой компании бизнесмена Techno Boom.

Коколадзе задержан по подозрению в присвоении большой суммы мошенническим путем, сообщил ранее следственный департамент министерства финансов Грузии. Согласно сообщению, размещенному на сайте Минфина, Коколадзе подозревается в том, что «в 2008-2009 годах путем незаконных сделок он избегал исполнения обязанностей перед кредиторами и государством».

По делу ведется предварительное следствие по 180 статье УК Грузии – мошенничество. В случае подтверждения вины Коколадзе грозит от шести до девяти лет лишения свободы.

Адвокат Кавлашвили пока не комментировал факт задержания своего подзащитного.

Ранее он выступал в качестве защитника по ряду резонансных дел, в том числе – сразу после «революции роз» был адвокатом учредителя компании «Магтиком» и зятя Шеварднадзе Георгия Джохтаберидзе. Также он вел дело, связанное с правом на управление одной из крупнейших гостиниц Тбилиси – «Ачара», по которому в СМИ упоминался ныне покойный миллиардер Бадри Патаркацишвили. В числе дел Кавлашвили также защита бывшего депутата парламента Грузии Гии Нуцубидзе по делу о даче взятки заместителю министра образования Темуру Самадашвили.

Грузинские СМИ активно комментируют задержание Коколадзе.

Интернет-портал «Бизнес-Грузия» сообщает, что учрежденная им компания Elite electronix в связи с возникшими финансовыми трудностями перешла в управление ТBС-банку и Коколадзе обвинял банк в незаконном присвоении его бизнеса.

После потери управления над Elite electronix Коколадзе учредил компанию Techno Boom, которая произвела реальный бум на рынке техники, продавая ее по довольно низким ценам.

Арест бизнесмена — тема дня и в социальных сетях. Грузинские блогеры высказывают предположения, что дело против Коколадзе объясняется перераспределением собственности и недовольством конкурентов его действиями по демпингу цен на рынке электротехники.

В компаниях Techno Boom и Elite Electronix, и ТBC-Банке воздерживаются от комментариев.

Оппозиция использовала тему задержания Коколадзе, чтобы обвинить власти страны в «терроре грузинского бизнеса».

«Мы давно наблюдаем, как власти Грузии подвергали давлению Коколадзе разными методами и пытались подчинить себе, а он справедливыми путями пытался защищать свои права. Факт задержания Анзора Коколадзе является примером, как терроризирует власти страны бизнесменов», — заявила лидер общественного движения «Солидарность с политзаключенным» Эка Беселия. По ее словам, движение будет вести мониторинг дела, ведущегося в отношении Коколадзе.

«Весь город в курсе: их связывают романтические отношения»

Политическая карьера мэра Миасса Геннадия Васькова подходит к концу. Это несмотря на то, что он благополучно вернулся домой 21 июня из Челябинска после допроса в следственном управлении СК РФ по Челябинской области, где у него, по слухам, была очная ставка с любимой женщиной. События в Миассе стали главной темой для кулуарных разговоров глав на форуме моногородов в Сатке и на совещании у губернатора Бориса Дубровского.

Сегодня утром все ждали: появится ли Геннадий Васьков на работе, после того как его увезли из мэрии в сопровождении бойцов ФСБ после обысков в кабинете? Выяснилось, что главу Миасса отвезли домой, обыскали квартиру, а затем доставили в местный отдел ФСБ, где допрашивали до двух часов ночи. Никакой меры пресечения ему не избрали. В 9 часов утра, сообщают инсайдеры URA.RU», Васьков, очень бледный и утомленный, уже был в своем кабинете. А после обеда отправился в Челябинск, на допрос к следователю. На сайте администрации появилось его обращение к горожанам.

«Из СМИ я узнал, что это в целом рядовое мероприятие при расследовании подобного рода дел, взволновало горожан. Спешу успокоить: администрация вернулась в рабочий режим и продолжает решать стоящие перед ней задачи», — заявил Геннадий Васьков. Он также не стал отменять намеченную на 22 июня «прямую линию» с горожанами, пообещав дать ответы на все вопросы, кто дозвонится до мэрии с 13 до 14 часов.

Событие, которое Васьков назвал «рядовым», активно обсуждалось не только в Миассе, но и в Сатке, где 20 июня проходил форум моногородов с участием глав. Разговоры продолжились на следующий день в Челябинске, на совещании у губернатора. «Все только и говорили в кулуарах про Миасс, — рассказал „URA.RU“ один из участников форума. — Одни Васькова жалели, другие настаивали, что виноват сам. Но почти все уверены, что хорошо для мэра Миасса это не закончится. К нему накопилось слишком много вопросов».

Еще недавно претензии к Васькову были только политические. Он не смог уладить конфликты, связанные с тем, как от его лица криминальные структуры вели переговоры с элитой. Не выстроил отношения с депутатским корпусом после скандала с принятием бюджета, не вмешался в историю с маршрутными войнами несмотря на требования полицейского главка. Теперь уже люди в погонах предъявили ему свои претензии.

На совещание к губернатору отправился первый вице-мэр Миасса Александр Качев. «Что у вас там?» — спрашивали у него коллеги. «Все нормально…» — отвечал Качев, заметно нервничая.

Подчиненным Васькова есть повод нервничать. Расследование будет вестись в следственном главке региона, под личным контролем генерала Дениса Чернятьева, при содействии ФСБ. Директора МУП «Архитектурно-планировочный центр» Татьяну Иванникову, задержанную на 48 часов вечером 20 июня, также перевезли в Челябинск. «Планировалась очная ставка с Васьковым», — сообщил «URA.RU» источник в правоохранительных органах. По его словам, Васькова и Иванникову «связывают романтические отношения — весь Миасс в курсе». Что именно было в кабинете следователя, неизвестно.

22 июня Татьяне Иванниковой изберут меру пресечения. К этому времени будет решен вопрос о предъявлении ей обвинения по статье 159 УК РФ (мошенничество), в рамках расследования уголовного дела по факту незаконных действий со стороны должностных лиц администрации Миасса. Речь идет о земельных сделках 2016 года. Допрошенная 20 июня после обысков в администрации и дома сотрудница финуправления Светлана Белюга пошла на сделку со следствием, после чего ее отпустили домой. Татьяна Иванникова сотрудничать со следствием отказывается.

По информации «URA.RU», участки достались родным Татьяне Иванниковой, также теще «теневого мэра» Миасса Владимиру Мурашкину. Самого Мурашкина видели накануне у мэрии Миасса. В здание, где хозяйничали силовики, Мурашкин зайти не решался. «Мурашкину сейчас и посоветоваться не с кем, — рассказывают в Миассе. — Раньше он каждую неделю ездил в Златоуст, к Чащину. А сейчас Чащина увезли в Москву, он дает показания на суде по Ардабьевскому». Сергей Чащин, один из лидеров ОПГ «Турбазовские», отбывающий наказание за тяжкие преступления, действительно доставлен в Москву, где возобновился процесс над бывшим сити-менеджером Миасса Виктором Ардабьевским и Ралифом Фаизовым.

Кстати, адвокат у Иванниковой — Наталья Мигунова, которая защищала в свое время Владимира Мурашкина.

Аферы с земельными участками — не единственный повод для уголовного дела в отношении миасских чиновников. Расследуется дело по краже муниципального имущества из бывшего детского сада на Вернадского, правоохранительные органы проявили интерес к покупке Васьковым дорогой служебной иномарки.

Заместитель руководителя практики, ведущий юрист

121170, г. Москва,
ул. Неверовского, 10, БЦ Crosswall, 2 этаж
+7 (495) 644 47 67, доб. 203
[email protected]

В ысшее образование — Государственный университет по землеустройству, юридический факультет.
Имеет сертификат о повышении квалификации «Реформа земельного законодательства: комментарии разработчиков, анализ практических вопросов» от АНО «Институт развития современных образовательных технологий».

Читайте так же:  Какие требования у экспресс

В качестве спикера участвует в бизнес-завтраках, посвященных вопросам избежания ответственности за земельные правонарушения, оформления земельных и имущественных правоотношений на объекты недвижимости, а также вопросам регулирования деятельности кадастровых инженеров.
Имеет ряд публикаций в научно-практических изданиях и журналах по актуальным проблемам земельного права, недвижимости.

Специализация:
— сопровождение земельных споров любой сложности;
— оспаривание результатов межевания, кадастровых ошибок;
— подготовка претензий и ответов на них;
— представление интересов в арбитражных судах и судах общей юрисдикции;
— представление интересов клиентов на стадии исполнительного производства;
— межевание, кадастровый учет и регистрация прав на землю;
— оформление прав на землю (помощь в заключении и регистрации договоров купли-продажи, аренды, залога земельных участков);
— сопровождение сделок с земельными участками и объектами недвижимости;
— изменение разрешенного использования земли и зданий;
— проведение due diligence объектов недвижимости и имущественных комплексов;
— представление интересов при проведении публичных слушаний.

Мужчина, 43 года, образование высшее: социологи нарисовали портрет российского адвоката

Как выглядит среднестатистический российский адвокат, какие качества его характеризуют и какие пути он выбирает, стремясь вверх по карьерной лестнице? Эксперты Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге и Института анализа предприятий и рынков НИУ ВШЭ провели исследование адвокатского сообщества в России и выяснили, к чему он стремится, какими ценностями и принципами руководствуется, а заодно и как относится к адвокатской монополии.

Типичный адвокат

Типичный адвокат – это мужчина средних лет с высшим образованием, который, скорее всего, работает в коллегии. Он перерабатывает, но находит время на бесплатную помощь, считает, что спрос на адвокатские услуги сокращается, и надеется на адвокатскую монополию – такой портрет «усредненного» российского адвоката нарисовало исследование, проведенное Институтом проблем правоприменения.

Трое из пяти адвокатов страны (59,5 %) – мужчины, подтверждают данные. Средний возраст российского адвоката – 43,5 года (44 года у мужчин, 42,9 года – у женщин), молодежи (до 30 лет) и пожилых людей (60 и старше) значительно меньше – 9,4 % и 10,7 % соответственно. У трех четвертей опрошенных юридическое образование было первым или единственным, почти каждый второй получил его на дневной форме обучения (на вечерних – лишь 8 %). Учились на юриста заочно двое из пяти опрошенных – обычно в случае второго высшего образования. А получал его типичный российский адвокат в университете в своем регионе (56 %) (подробнее о юридическом образовании в России в материале «Исследование: кто и как сегодня учит будущих юристов»).

Стать адвокатом по окончании вуза решают далеко не все. Получить статус поторопилась треть опрошенных (31,1 % – до двух лет после окончания вуза или стажировки), 20 % стали адвокатами через три-пять лет после окончания вуза, а двое из пяти респондентов пришли в адвокатуру лишь через шесть лет.

Три четверти адвокатов работает в коллегии, и только каждый пятый ведет свою деятельность в рамках адвокатского кабинета. В юрконсультациях работают 5,9 % респондентов, а наименее популярной в адвокатском сообществе оказались адвокатские бюро – их выбирают не более 3 % опрошенных. Руководителей среди адвокатов достаточно: почти каждый пятый имеет опыт руководства коллегией или бюро, каждый десятый входит в Совет региональной палаты адвокатов или участвует в ее работе, а 7,5 % опрошенных в ходе исследования участвуют в распределении уголовных дел по назначению. Нередко эти статусы совмещаются. Мужчины руководят чаще, чем женщины: среди последних доля «рядовых» адвокатов на 9 % выше, чем среди мужчин, – 80 % и 71 % соответственно. Там, где речь идет о реальных рычагах управления, доля мужчин выше: руководителями или членами правления адвокатских образований является пятая часть опрошенных адвокатов-мужчин. Для сравнения: у адвокатов-женщин на управленческих позициях оказалась только каждая восьмая участница опроса («Женщины-юристы: сомнительное преимущество»).

Нагрузка у мужчин оказывается ниже, чем у женщин. В среднем же каждый адвокат ведет 56 дел в год – и работает при этом больше положенных 40 часов в неделю. Перерабатывает каждый второй, при этом самые загруженные – руководители адвокатских образований. Несмотря на нагрузку, половина опрошенных адвокатов находят время на работу pro bono – оказание юрпомощи бесплатно, причем более загруженные занимаются «юридической благотворительностью» чаще своих менее занятых коллег.

Профессия – дело семейное

Для многих представителей адвокатского сообщества профессия юриста – дело семейное. Особенно часто адвокатские династии встречаются среди представителей адвокатской элиты, однако юристами у представителей органов адвокатского самоуправления чаще всего работают не родители или родственники-ровесники, а дети: среди адвокатов, представляющих АП региона, 28,5 % имеют детей-юристов, а среди руководителей адвокатских образований дети каждого четвертого получили юридическое образование. Для сравнения: дети «рядовых адвокатов» пошли по стопам родителей лишь в 10 % случаев.

Успешный российский адвокат несколько отличается от среднестатистического. Востребованные специалисты несколько моложе, доля мужчин среди них немного выше, чем в среднем по выборке. Как правило, это люди с солидным адвокатским стажем, которые пришли в адвокатуру 10–15 лет назад. При этом форма полученного самим адвокатом образования и то, было ли юробразование первым, роли не играет. Часто они не ограничиваются лишь адвокатской деятельностью, занимаясь также преподаванием или наукой (почти четверть успешных адвокатов).

Понять, насколько востребован адвокат, можно по трем параметрам, пришли к выводу в Институте проблем правоприменения: успешный специалист работает преимущественно с постоянными клиентами, имеет нормальную или высокую нагрузку в течение всего года, а также работает как по всему своему региону, так и за его пределами. Деньги в этом случае – не главное: вознаграждение обычно зависит от уровня дохода населения в регионе.

Почти половина из «успешных» специализируются на гражданских делах (47 %) или имеют смешанную специализацию (33 %). Среди менее востребованной части адвокатского сообщества, напротив, преобладает специализация на уголовном процессе. Самые востребованные адвокаты в среднем ведут гораздо меньше дел в году, чем их коллеги, находящиеся в середине «шкалы успешности», делающие ставку на количество дел. У наименее востребованной части сообщества дел так же мало, как и у их самых успешных коллег, но по другой причине – из-за проблем с поиском клиентов. Хорошим критерием экономической успешности адвоката является количество арбитражных дел – высоковостребованные адвокаты в год в среднем ведут по 10 таких дел (восемь гражданских и два административных), у наименее востребованных бывает лишь одно арбитражное дело в году.

Карьера адвоката: вход и выход

Не все выбрали адвокатуру сразу: каждый четвертый пришел туда спустя 10 лет другой деятельности. Исследование подтвердило, что адвокатура привлекает бывших правоохранителей и сотрудников прокуратуры – после «органов» туда пришли соответственно каждый пятый и каждый восьмой. Но и так называемых «гражданских юристов» среди нынешних адвокатов немало: более чем каждый пятый имеет опыт работы юрисконсультом в коммерческих фирмах, а еще каждый восьмой трудился юристом в госорганизациях. Лишь 4,1 % опрошенных до получения статуса занимались наукой или преподавали в вузе, 2,8 % работали в Минюсте, 1,1 % – в нотариате.

Доля бывших судей среди адвокатов невелика, подтверждают результаты исследования: наиболее заметны судьи районных судов – 2,6 %. Еще 8,4 % адвокатов имеют опыт работы в аппаратах судов.

Больше всего выходцев из силовых ведомств среди тех, кто получил статус адвоката в 1990-е годы и начале 2000-х (до принятия закона об адвокатуре) – 36,9 %. Число «гражданских» юристы существенно выросло за последнее десятилетие: почти каждый третий адвокат, получивший статус в 2002 году и позже, имеет такой опыт работы.

Читайте так же:  Реестр страховых осаго

Предыдущий опыт работы определяет и специализацию: бывшие силовики в более чем половине случаев имеют высокую специализацию на ведении уголовных дел, а пришедшие в адвокатуру из коммерческого или неправоохранительного госсектора, чаще, чем в целом по выборке, выбирают высокую специализацию на гражданском процессе (44,9 %). Влияет на специализацию и место работы: чем меньше населенный пункт, тем чаще адвокат специализируется на уголовных делах. Имеет значение и возраст: новичкам и пожилым сложнее конкурировать за более выгодные гражданские дела, и они вынужденно специализируются на уголовных.

Выяснили исследователи и то, в какие сферы устраивается адвокат, принявший решение отказаться от статуса. Большинство указывают либо работу в гражданском секторе, включая развитие собственного юридического бизнеса, либо судейскую карьеру. Впрочем, шанс стать судьей у вчерашнего адвоката невелик и с течением времени сокращается: «Если среди тех судей, кто был назначен в 1990–2000-х годах, каждый пятый судья имел опыт работы в адвокатуре, то среди судей, назначенных за последние пять лет, имеют опыт работы адвокатом лишь 7,6 %», – говорится в исследовании.

Каждый третий считает, что адвокаты уходят в иные сферы, не связанные с юридической профессией. Карьеру в госсекторе считает реальной каждый пятый опрошенный. Занятость в правоохранительных органах или в прокуратуре представляют реальным развитием карьеры лишь единицы.

Монополия формирует спрос?

Спрос на адвокатские услуги сокращается, пришли к выводу исследователи, – только 22 % респондентов отмечают рост спроса на свои услуги в течение последних пяти лет. При этом 41 % из принявших участие в исследовании отмечают падение спроса. Казалось бы, тенденция должна быть противоположной, но адвокаты все менее востребованы, несмотря на наблюдаемое в последние годы усиление контроля за соблюдением законодательства, ужесточение регулирования и то, что число адвокатов в России значительно меньше, чем в большинстве развитых стран с переходной экономикой.

Виной всему падающая в ходе кризиса платежеспособность населения, а также недобросовестная конкуренция со стороны частнопрактикующих юристов. С проблемами в неадвокатской среде ранее соглашались и члены Международной комиссии юристов. Их профессиональный уровень очень неоднородный, и их сложно наказать за некомпетентность, халатность или коррумпированность, указывали они в недавно опубликованном докладе, посвященном проблемам российской адвокатуры («Международная комиссия юристов взглянула со стороны на российскую адвокатуру»).

В ограничении судпредставительства для частных юристов и адвокатской монополии многие видят ключ к улучшению ситуации, ограничения поддержали 83,5 % опрошенных (ранее «Право.ru» запустило опрос «К чему приведет введение адвокатской монополии?»). Однако не стоит видеть в адвокатской монополии панацею, считают исследователи. «По нашему мнению, подобное «ограничение входа на рынок» для юристов, не входящих в корпорацию, не решит проблему спроса на услуги адвокатов. Спрос будет расти, если клиенты будут видеть эффект от работы адвоката», – приходят к выводу они.

Акцент на этику

Обратили внимание исследователи и на адвокатскую этику. О необходимости акцентировать внимание на профессиональном поведении в ходе подготовки юристов говорили ранее и члены Международной комиссии юристов, и представители адвокатуры и бизнеса в ходе прошедшей недавно дискуссии о юридическом образовании («Кто во что юрист: вузы, бизнес и адвокаты поспорили о юридическом образовании»). Исходя из взглядов на свое место в профессиональном сообществе и по своим оценкам правоохранительной системы адвокатов поделили на идеалистов, прагматиков, скептиков и индивидуалистов.

  • «Идеалисты» одновременно ориентируется на репутацию внутри профессионального сообщества и на свое положение в правоохранительной системе в целом, не готовы защищать людей с репутацией преступника или покинуть профессию в случае получения более выгодной работы.
  • «Прагматики» в меньшей степени ориентируются на профессиональное сообщество, не считают, что можно работать внутри существующей правозащитной системы, оставаясь честным. Они более склонны ориентироваться на результат, чем другие адвокаты, готовы защищать преступников, используют «лазейки» в законах, ориентируются на вердикт, а не на поиск истины.
  • «Скептики» критикуют как состояние правоохранительной системы, так и состояние адвокатского сообщества, не готовы защищать людей с репутацией преступника и думают не только о личной выгоде.
  • «Индивидуалисты» не ориентируются на репутацию внутри адвокатского сообщества, но не склонны критиковать правозащитную систему в целом. При этом они так же, как и прагматики, ориентированы на результат, хотя это стремление не столь сильно выражено

Две трети «прагматиков» – мужчины. «Прагматики» и «индивидуалисты» в среднем более молодые адвокаты, старшему поколению ближе полярные позиции – идеализм или критика, отмечено в исследовании. Среди адвокатов, имеющих опыт работы как в правоохранительных органах, так и в коммерческой компании, больше «прагматиков». В остальных случаях чаще представлены «идеалисты». К идеализму склонны и адвокаты, ранее работавшие в суде (37 %).

«Идеалисты» более склонны выражать поддержку существующей правоохранительной системе, они реже вступают в споры или фиксируют нарушения прав клиентов. Ближе всего к «идеалистам «индивидуалисты», которые в целом тоже принимают существующую систему, но при этом не ориентируются на мнение своих коллег и чаще думают о личной выгоде, отмечено в обзоре. Ориентация на результат и личную выгоду четче всего прослеживается у группы «прагматиков», которые к тому же оказываются наиболее успешной частью сообщества адвокатов. «Скептики» представляют наиболее критически настроенную часть сообщества, которая не видит никаких положительных моментов в текущей ситуации, в том числе они более негативно оценивают динамику спроса на свои услуги и чаще фиксируют нарушения прав клиентов.

С полным текстом аналитического обзора «Адвокатское сообщество России» можно ознакомиться по ссылке.

«ADVOKAT ELITE» АДВОКАТСКАЯ ФИРМА | г. ТАШКЕНТ

Индекс: 100100

Страна: Узбекистан

Город: ТАШКЕНТ

Район: Яккасарайскийпроезд 1-й МУКИМИ, 25/2

Код региона: 371

Предлагаем Вам другие компании/организации, занимающиеся теми же видами деятельности что и «ADVOKAT ELITE» АДВОКАТСКАЯ ФИРМА»:

Коллегия адвокатов «ЮрИнтерКонсалтинг»

Среди лучших адвокатов Москвы, с 2003 года

Подводные камни «спасения» элиты в мировом юридическом поле

Подводные камни «спасения» элиты в мировом юридическом поле

Сообщение Евгений Именитов » Вс дек 17, 2017 9:39 pm

Подводные камни «спасения» элиты в мировом юридическом поле

Передача на Нейромир-ТВ в продолжение цикла о том, как постепенно вязнет в болоте правовой системы Западной Европы наша элита, не имея экономической и правовой стратегии с каждым новым своим судорожным движением она всё более погружается в трясину. На спасение брошена «тяжелая артиллерия» — генеральный прокурор России Ю. Чайка, но вряд ли разговор «по понятиям» поможет в сложившейся ситуации. О понимании вопроса, путях выхода, тонкостях норм международного права — в новой передаче на Нейромир-ТВ с адвокатом, кандидатом экономических наук Евгением Именитовым и ведущим Игорем Бощенко.

Развенчание элит. Как внутри нации случился ценностный раскол

Что случилось с электоратом? Почему он спровоцировал системный кризис, потерял управляемость и сделал социальное прогнозирование еще более сложным и туманным? Не вдаваясь в разбор каждой избирательной кампании прошедшего воскресенья, посмотрим глазами социолога на фундаментальные процессы.

Первое, на чем останавливается это взгляд, — потускнение образа элит и рост антиэлитных настроений. Процесс этот, как много раз было отмечено, идет по всему миру. Элиты раздражают как эгоистичный слой людей, ушедших в свою реальность, замкнутых в иных стандартах потребления и стиля жизни. Такова их картинка. С элитами так было, впрочем, всегда, но теперь они утратили важнейшие позитивные функции — предлагать ценностную модель, которая выглядит универсальной, и формировать образ будущего, который может стать двигателем общественного прогресса. То есть декларативно они вполне себе предлагают и формируют, но делают это с такой потрясающей степенью неубедительности, что непонятно, как сохранить здесь минимальную степень доверия. «У вас ус отклеился» — типичная реакция в таких случаях. Слово «элита» стало просто частью неизбежного ритуала, девальвировалось в своей основе. Знаете, какой один из наиболее популярных аргументов у избирателей, которые еще голосуют за кандидатов от «региональной элиты»? «Они уже наворовались, а значит, воровать будут меньше». Согласитесь, этот аргумент далек от уважения, хотя выбор и вполне рациональный.

Читайте так же:  Какой налог на зарплату иностранных граждан

Еще один старый довод сохранять лояльность власти — страх перемен. Но страх этот постепенно проходит по мере того, как перемены все равно настигают человека, тенью нависают над ним. Вообще концепция боязни перемен и стремления к стабильности является довольно искусственной. Перемены — естественное состояние человека, основной модус его существования. Сознание проективно, и без желания перемен человек перестает быть собой. Другое дело, он может менять фокус ожидания изменений, смещать центр внимания на разные уровни социальной реальности.

В России, кстати, процесс развенчания элит выглядит наиболее тревожным, поскольку здесь слабо развита система социальных тормозов. Я очень люблю русское слово «безоглядность», оно хорошо описывает состояние человека, который если решил пойти в одну сторону, вперил взгляд в путеводную точку, то оглядываться и рефлексировать уже не будет. Каждый шаг только усиливает энергию поступи. Холодность перерастет в презрение, презрение — в ненависть. Поразительно, что за четверть века элиты, обладая огромными ресурсами, не сделали ничего осмысленного, чтобы скорректировать отношение к самим себе. Такое пренебрежение своим социальным образом рождает худшее подозрение — это и не элита вовсе, а ее симулякр.

Скептики справедливо указывают на низкий уровень подготовки избранных во втором туре кандидатов, даже их комичность и маргинальность, их крайне условную оппозиционность. Но что поделаешь? Менее всего люди голосовали именно за эти кандидатуры. Конкретные лица не играли большой роли, важен был сам жест отрицания. Население протестных регионов высказывалось против предложения, сделанного им властью, отождествляя ее представителей со сложившимся порядком вещей. Никого из избранных или почти избранных, как в Приморье, губернаторов нельзя отнести к понятию «контрэлиты», то есть некой осознанной силы, которая предлагает альтернативную стратегию и ценностную платформу. Однако в истории так часто бывает — люди от безысходности навешивают на кандидатов, как на манекен, несвойственный им костюм, а дальше как повезет: некоторые адаптируются к новой роли и даже неплохо играют ее, некоторые через короткое время компрометируют себя в качестве шутов.

В этой ситуации просматривается более глубокая драма — ценностный раскол внутри нации. В каждой национальной культуре есть основной элемент всего ценностного каркаса. Наша культура в качестве такой идеи выдвигает ценность справедливости. В народе вырабатывается интуиция: так справедливо, а так нет. Так вот, для среднестатистического избирателя мир крайне несправедлив, перекошен. Несправедлив уровень неравенства и принцип распределения благ, несправедлива структура владения собственностью, несправедлива пенсионная реформа и так далее. Любое действие власти в первую очередь рассматривается в этих координатах. И конечно, удивительно по-своему, почему элиты, контролируя ключевые материальные и коммуникационным ресурсы, за 25 лет своего существования не сделали практически ничего, чтобы работать с этой ценностью через ее интерпретации.

С этим же фактором связан разрыв содержательных повесток. Повестка, предложенная властью, опирается на факторы макроуровня, самыми значительными из которых являются геополитические сдвиги. Скажем, внутри осажденной крепости, в кольце врагов, надо затянуть пояса и пристально вглядываться в сумрак ночи. Власть любит говорить о больших проектах, масштабных решениях, стратегических выборах. Однако в этой риторике исчезает чувство конкретности места и времени, понимания реальных обстоятельств, всех особенностей эмпирической жизни. Происходит концептуализация действительности: конкретные люди превращаются в электорат, конкретные обстоятельства жизни этих людей — в статистику, тренды и обобщения. «Длительность жизни растет? Растет. Ну так чего вы хотите, надо отодвигать пенсионный возраст» — примерно так работает аргументация власти. Или другие примеры — перенос логики крупного бизнеса или бизнеса «вообще» на малых предпринимателей, которые живут совсем по другим принципам. Перенос проблематик города «вообще» на малый город, в котором жизнь устраивается по своим правилам.

Примеров абстракций много. Но человек не живет внутри концепта. Уход из политического языка эмпатии, внимания к деталям, понимания ситуации усиливает раскол, лишает политика распознавания в качестве «своего». Он — чужак. Вдвойне чужой, если маркирован в качестве варяга, но можно быть чужим и родившись в данном регионе. А как склеить реальность? Это не столько вопрос политических технологий, сколько изменение принципов кадрового отбора. Не думаю, что культивируемый в последнее время образ молодого (или уже совсем не молодого) технократа оказался удачным попаданием в ожидания общества.

Конечно, у власти вроде бы остается возможность отыграть ситуацию, усилить контроль за процессом, вновь поменять избирательную систему — скажем, делегировать назначение губернаторов региональным законодательным собраниям. Однако здесь начнет проявляться эффект, который я называю «эффектом Йеллоустоуна». Йеллоустоун — большой национальный парк на территории США, знаменитый своим супервулканом, который имеет форму кальдеры — огромной воронки, уходящей внутрь земли. Сверху все очень красиво — леса, прерии, озера, романтичные и даже целительные гейзеры. Но под почвой — огромные скопления магмы, которая может вырваться на поверхность в любой момент. Что происходит внизу, реально никому неизвестно, поэтому проблема вытеснена, о ней не принято говорить. До последнего времени политическая система страны строилась по образу такого парка.

Протестный потенциал оценивают по количеству голосов, отданных за условно оппозиционного кандидата. Но социологически еще более интересной кажется другая группа — огромное количество людей, которые просто не ходят на выборы. Они представляют уверенное большинство. Ошибочно считать этот слой просто социальным пассивом. В нем идут свои сложные, интересные процессы, которые почти пропали с радаров аналитиков. Здесь копится энергия, в основе своей несистемная, а с другой стороны — возрастает общий скепсис и усталость, желание уйти в автономное существование. Идет отслоение человека от государства. И практически никто не анализирует, что будет происходить с устойчивостью системы, если процесс отслоения продолжится. Кажется, что риска нет, однако нарастает неуверенность — действительно нет или только кажется? Стоит ли продолжать относиться к этой группе как к нейтральной зоне? Я в этом совершенно не уверен.

Есть одно серьезное доказательство того, что государство не воспринимает эти риски. В обратном случае информационные возможности, которые есть сейчас у системы, можно было бы использовать принципиально по-другому. Существенно изменить тональность, стилистику, контент информационной и культурной политики, вводить в публичное пространство иные типажи и сюжеты. Скажем, повышать навыки эмпатии, понимания, внимания к деталям, перехода к диалогу, реальному общению. Как мне кажется, этот момент интуитивно или осознанно понимает Владимир Путин. По крайней мере в стилистике его публичных выступлений прорывается живая интонация. Но даже если это так, он не вытащит на себе весь коммуникационный кризис системы. Путин не может быть единственным полноценным «адвокатом бренда» государства. Так или иначе заработает обратный эффект — начнется существенное снижение его собственного рейтинга.

Что можно было бы делать в такой ситуации? По крайней мере на уровне разработки новых подходов логичным кажется формирование отдельного проектного центра, который начнет переосмысливать социальную реальность, формировать новые инструменты диалога и обратной связи. Речь идет не о решении электоральных проблем ближнего горизонта, а о работе с культурными стереотипами, системой социальной навигации, о встраивании в общий контур всех участников процесса: власть, бизнес, сообщества. Но такое социальное проектирование — отдельная история.